Россия и мусульманский мир № 9 / 2014

Вначале казалось, что это сработало. История закончилась, фокус сместился с геополитики на развитие экономики и ядерное нераспространение, в международной политике на первый план вышли такие вопросы, как изменение климата и торговля. В совокупности «закат геополитики» и «конец истории» открывали перед Соединенными Штатами заманчивые перспективы: меньше вкладывать в международную систему и больше от нее получать. Можно было сократить военные расходы, урезать ассигнования Госдепартаменту и уделять меньше внимания внешней политике – а мир все равно оставался бы процветающим и все более свободным.

Такое видение казалось привлекательным и либералам, и консерваторам. Администрация Билла Клинтона сократила бюджеты Пентагона и Госдепа и с трудом убедила Конгресс продолжать выплачивать взносы в ООН. В то же время политики полагали, что международная система станет более прочной и всеобъемлющей, продолжая при этом отвечать американским интересам.

Республиканские неоизоляционисты, в частности бывший член Палаты представителей от Техаса Рон Пол, утверждали, что, учитывая отсутствие серьезных геополитических вызовов, Соединенные Штаты могут существенно сократить расходы на военные нужды и международную помощь, продолжая получать выгоду от глобальной экономической системы.

После 11 сентября 2001 г. президент Джордж Буш-младший строил внешнюю политику, рассматривая в качестве единственно опасных оппонентов ближневосточных террористов. Поэтому он начал против них длительную войну. В некотором отношении казалось, что мир вернулся в поле истории. Но представление администрации Буша о том, что демократию можно быстро перенести на Арабский Ближний Восток, начиная с Ирака, свидетельствовало о глубокой вере в американскую фортуну.

Президент Барак Обама исходил из убеждения, что «война против терроризма» чрезмерно раздута, история действительно закончилась и, как и во времена Клинтона, приоритетом является распространение либерального мирового порядка, а не классические геополитические игры.