Женихи воскресают по пятницам

Каждая семья похожа на айсберг: есть надводная, всем видная часть, и та, что скрыта под водой, вот она-то самая интересная. Чего там только нет!

Роман дернул плечами, потом все-таки накинул на себя полотенце.

– Я заговорил об айсберге и замерз. Не буду долго повествовать о наших взаимоотношениях с отцом. Они были разными, и не всегда хорошими, душевной близости между нами не существовало.

Я рискнула перебить его:

– Но вы так заботились о нем, баловали его. Глеб Львович жил вместе с вашей семьей, не нуждался в деньгах, мог удовлетворить любой свой каприз.

– Новогодняя елка – радужное зрелище, – вздохнул Роман. – Но когда с нее снимают яркие игрушки, гирлянды, «дождь» из фольги, что остается? Плешивая, с осыпавшимися иголками палка, и часто люди используют искусственное деревце, ставят в доме имитацию и счастливы. Понимаешь?

Я не успела ответить, Роман продолжил:

– Много лет назад мой приятель Семен жил в спальном районе Москвы, снимал однокомнатную квартиру в блочной башне на девятом этаже под самой крышей.

Окна «однушки» выходили во двор, а вход в подъезд был с улицы. Отвратительный дом, населенный алкоголиками, кругом грязь, смрад. Друг тогда поклялся, что вылезет из трущобы и более никогда в нее не вернется. Единственным светлым пятном во дворе была клумба. Приятель смотрел на нее с высоты и восхищался яркими цветами, которые росли среди развалин детской площадки и останков лавочек, разломанных местными пьяницами. Семена радовало, что вконец опустившиеся люди не тронули цветы, значит, все же в их душах сохранилось нечто светлое. Прошло лето, настала осень, а клумба не поблекла. В октябре зарядили дожди, растения не изменились вопреки смене сезона. Сене это показалось странным, и однажды он пошел во двор. В дом друг вселился в мае и до того дня не удосужился разглядеть клумбу вблизи.

Роман усмехнулся.

– Знаешь, почему цветы не облетели под натиском осени? Это оказалась вовсе не клумба, а помойка. Жильцы вываливали на нее разные отходы в пакетах, и Сеня принял издали груды разномастных упаковок за розы, пионы, ромашки.

Я почесала нос. Но к чему он рассказал эту историю? Роман дает мне понять, что его семья смахивает на оголенную елку или на груду отбросов?

– Не стану описывать, как мы жили, – продолжал олигарх. – Дети обязаны любить и пестовать родителей. Я старался, как мог. Ценил ли отец мои усилия? Любил ли он меня? Был советчиком, протягивал в нужный момент мне руку помощи? Давай оставим эти вопросы без ответов.