Литературоведческий журнал №38 / 2015

Таким образом, время Второй части движется «челночно» (от апреля – июня – через июль-август – к июню-марту) и – целенаправленно: к жатве и неизбежному финалу – смерти героя.

В ДК 1615 архаический жатвенный ритуал, следы которого просматриваются и в эпизоде с заколдованной ладьей, и в эпизоде воскрешения Альтисидоры, гротескно сопрягается с иной, во многом его оспаривающей, темой – войны-охоты и пронизывающей всю Вторую часть бестиарной символикой, которая, в свой черед, присутствуя в ДК 1605, «работает» в нем в связке с символическим рядом жатвенного ритуала в подчинении последнему.

Образы животных – верных спутников и слуг человечества, которое у животных многому научилось, – возникают в первых же главах ДК 1615: в главе XII Дон Кихот утверждает, что животным ведомо нечто, неведомое людям. Одновременно животные могут выступать как знаки-предсказания этого неведомого, как астрологические символы, которыми и населено небо: гуляя по нему во время полета на коне Клавиленьо (XLI), Санчо, по его словам, почти три четверти часа провозился с семью небесными козочками (ясно, что из созвездия Козерога).

Поэтому, говоря о способности оруженосца по приметам угадывать будущее, Сид Ахмет мудро замечает: «…должно думать, что Санчо в сем случае основывался на своих познаниях в области астрологии…» (VIII, 83).

Замечание Сида Ахмета звучит в сюрреалистическом эпизоде скитаний Дон Кихота и Санчо по ночному Тобосо (IX), иронически именуемом «великим городом». Выезд Дон Кихота и Санчо в путь – на дорогу в Тобосо – сопровождается ржанием Росинанта и ревом осла, «что было принято обоими – и рыцарем, и оруженосцем – за добрый знак и счастливейшее предзнаменование!» (VIII, 83).

Тема предсказаний и пророчеств, унаследованная Сервантесом у «авельянед» (Лже-Кихот суеверен чрезвычайно, как и один из его творцов – Лопе) и явно полемически им трактуемая, пройдет далее через всю Вторую часть, а животные-предсказатели (вроде обезьянки маэсе Педро, упомянутого зайца и фигурирующих в той же сценке посаженных в клетку сверчков) еще не раз появятся на страницах ДК 1615. Росинант и Санчо среди них – первые. Как и Тобосо – первый и последний из городков, появляющихся во Второй части, если не считать того, который герцоги избрали для превращения в остров Баратарию.

Тобосо – город заколдованный, заговоренный, город-лабиринт, который необходимо покинуть до восхода солнца, что рыцарь и оруженосец и делают, находя убежище «не то в роще, не то в лесу, не то в дубраве» (X, 97).