Литературоведческий журнал №36 / 2015

Два тела короля – пример замечательного многообразия, «дуализма», который с лишением короны исчезает: «Все прежнее многообразие сведено к одному: к заурядному лицу, незначительному physis жалкого человека, к physis, теперь полностью утратившему какую-либо метафизичность. Это и меньше, и больше, чем смерть»[37 - Там же. – С. 111.].

В этой трактовке, как бы глубоко она ни была укоренена в правовой доктрине «двух тел» (с чем я не собираюсь спорить), я вижу как минимум два пробела применительно к шекспировской хронике.

Во-первых, это ее сущностная иерархичность, в которой два тела априори лучше, чем одно, а солнцеподобное мистическое тело лучше, чем бренное физическое. Разрыв тел неизбежно означает страдание, а поскольку этот разрыв разрушает иерархию, страдание не может быть искупительным[38 - О мессианской жертве Ричарда и роли декоронации см.: Sherman D. «What more remains?»: Messianic Performance in Richard II // Shakespeare Quarterly. – Wash. (DC), 2014. – Vol. 65, N 1. – P. 22–48; Schuler R.M. De-Coronation and Demonic Meta-Ritual in Richard II // Exemplaria.  – 2005. – Vol. 17, N 1. – P. 169–214; Schuler R.M. Magic Mirrors in «Richard II» // Comparative Drama. – 2004. – P. 151–181. Интересно, что современный исследователь видит в хронике предшественницу «барочной драмы» в трактовке В. Беньямина: Luis-Mart?nez Z. Shakespeare’s Historical Drama as Trauerspiel: Richard II – and After // English literary history. – 2008. – Vol. 75, N 3. – P. 673–705.]. Если Ричард – король-мученик, то что или кого спасает его гибель?[39 - См. : Thompson K.F. Richard II, Martyr // Shakespeare Quarterly. – 1957. – Vol. 8, N 2. – P. 159–166.] Ее можно считать искуплением только собственных «грехов» за годы царствования или провозвестницей грядущих страданий тела государства в Войнах Алой и Белой розы.

Во-вторых, концепция Канторовича (а вернее, не столько концепция, сколько использование шекспировской хроники как иллюстрации к ней) превращает Шекспира в моралиста или пропагандиста, который пишет хронику, чтобы ответить на «государственный заказ» или общественное признание «двух тел».

Хроника Шекспира, «Отчеты» Плаудена, тексты коронационной клятвы, ритуал лишения сана – все ложится в одну строку. Конечно, Канторович хорошо понимал опасность такого подхода и предпослал анализу ряд оговорок – например, о том, что «Шекспир обрисовал именно человеческий аспект трагедии королевской “двойственности”, а не юридические особенности…»[40 - Канторович Э. Указ.соч. – С. 93.