Литературоведческий журнал №36 / 2015

Я днесь смываю свой елей слезами,

Я днесь свою корону отдаю,

Я днесь с себя слагаю сан священный,

Я днесь от всех отказываюсь прав.

От почестей, от власти отрекаюсь…[49 - Ричард II. – C. 486.Now mark me how I will undo myself:I give this heavy weight from off my headAnd this unwieldy sceptre from my hand,The pride of kingly sway from out my heart,With mine own tears I wash away my balm,With mine own hands I give away my crown,With mine own tongue deny my sacred state,With mine own breath release all duteous oaths,All pomp and majesty I do forswear… (Richard II.

Р. 245–246).]

Но это не только правовая формальность, и повторение «я» здесь не случайно. Процесс, выраженный в монологе Ричарда, можно назвать «раздеванием» или, более терминологично, «дивестицией»[50 - Шекспир употребляет этот глагол в схожей по контексту сцене отречения Короля Лира от престола: «Now we will diuest vs both of Rule, Interest of Territory, Cares of State» (I:1:49).]. На первый взгляд здесь физическое тело убивает мистическое, снимая с себя одно за другим его элементы.

Но, на мой взгляд, для шекспировской хроники важнее, не какое тело погибает, а какое остается после отречения.

Сможет ли Ричард говорить о себе «я», перестав быть королем? У Холиншеда эта проблема решается просто. После приведенного хронистом акта об отречении Ричард больше ничего не говорит даже в сцене убийства, хотя и борется за жизнь[51 - Его слова Холиншед передает косвенной речью: «He demanded of the esquier whie he did not his dutie».

См. электронный текст «Хроник»: http://www. english.ox.ac.uk/Holinshed/texts.php?text1=1587_4942. Единственное исключение – предсмертные слова Ричарда: «…пусть дьявол заберет Генриха Ланкастера и тебя вместе с ним» (strake the esquier on the head, saieng The diuell take Henrie of Lancaster and thee togither). Интересно, что эта фраза не выделяется в отдельную строку, как Холиншед обычно делает с прямой речью.]. Право на речь переходит к другим – королю Генриху, епископам, даже убийцам Ричарда.

Не так у Шекспира. Чем ниже падает Ричард, тем длиннее и путаннее его монологи. Какое «я» произносит их? Если это только «физическое тело», как оно мыслит – как король или как нечто новое и непонятное? Разумеется, Ричард все время возвращается мыслями к своей утраченной королевской власти, но это новое безымянное тело отнюдь не бесплодно: оно порождает мысли и пытается властвовать над ними:

Представим, что мой мозг с моей душой

В супружестве.