Литературоведческий журнал №36 / 2015

 – Bloomsbury, 2013. Издание основано на Q1 1594 г. и показывает последующие добавления и изменения текста.].

    (V, 3, 173–174)

Пусть я скажу, что ныне слезы победили

Слезы – один из важнейших лейтмотивов этой трагедии. Здесь самые разные персонажи много плачут и много говорят о слезах, начиная со «слез счастья о возврате в Рим» Тита и «материнских рыданий» Таморы (I, 1, 79, 109), через слезы-дань и слезы радости, слезы-наказание и слезы-тщету к «горестным слезам души» человека, не плакавшего прежде.

В кульминации, в переломной сцене трагедии суровый воин Тит начинает понимать смысл слезного дара:

О, старцы благосклонные, трибуны!

Возьмите смертный приговор назад,

Пусть я, еще ни разу слез не ливший,

Скажу, что ныне слезы победили.

    (III, 1, 23–26)

Но сенаторы и судьи разошлись, его никто не слышит, он взывает к камням:

…и слыша,

Не вняли б мне, а если бы и вняли,

Не пожалели бы; но, хоть и тщетно,

Я должен умолять…

Вот почему я скорбь вверяю камням;

Пусть отозваться на тоску не могут,

Но лучше для меня они трибунов

Уж тем, что не прервут моих речей.

Когда я плачу, камни молчаливо

Приемлют слезы, словно плачут вместе.

    (III, 1, 33–42)

В этой сцене 14 раз звучит слово «слезы», это самая «слезная» сцена трагедии. Тит готов воззвать к любой силе, которую тронут слезы:

Коль сила есть, что тронется слезами,

Взываю к ней.

    (III, 1, 209–210)

Но такая сила не отзывается на его горе. Напротив, его скорби лишь умножаются: вот дочь-калека, вот сын-изгнанник, вот отрубленная рука, а вот головы двух сыновей с «неиспорченными душами».

Тит в этих монологах становится в чем-то подобен библейскому Иову. Иов склонялся в итоге перед могуществом и тайной Бога.

После пронзительной картины скорби в образе совместного плача неба, земли и моря:

Заплачет небо, – залита земля;

Вихрь забушует, – обезумев, море

Грозится небу вздувшимся челом.

А ты разумности в смятенье ищешь?

Я – море; слышишь, как оно вздыхает?

Оно, как небо, плачет; я – земля;

Меня, как море, вздох ее волнует;

Меня, как землю, слез его поток

Потопом заливает, наводняя;

Я не могу вместить его скорбей…

    (III, 1, 222–231)

– Тит осушает слезы.

Отныне ему нужны глаза, чтобы «найти берлогу Мести»:

Нет больше слез, чтоб плакать, у меня.

К тому же горе – враг и завладеть

Глазами, влагой полными, желало б,

Чтоб ослепить их данью слез моих.