Россия и мусульманский мир № 4 / 2015

Исторический опыт показывает, что игнорирование цивилизационной истины обретает всё более жестокие формы, которые становятся даже недоступными абстрактному мышлению философа. Их пытается описывать свободное воображение художника, которое подчас попадает в цель. В качестве иллюстрации можно взять произведение Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин»[3 - См.: Anthony Burgess. A Clockwork orange. Русский перевод Бёрджесса Энтони. Заводной апельсин. – М. ACT, 2014.], в котором дается описание мотивов и форм типичного поведения молодежной компании, состоящей из четырех героев – Алекса, Пита, Джерджика и Тёмы.

Их карманы «ломились» от «бабок» и они могли жить как «нормальные люди». Но, как оказывается, «деньги – это еще не всё»[4 - Ibid. – P. 4.].

Члены компании получали наслаждение от того, чтобы сделать так называемый «толчок» и смотреть после него, как какой-нибудь «старый ханыга» плавает в луже крови, подсчитывать добычу и делить ее на четверых.

Решив ограбить лавку, молодые герои вначале разделались с хозяином, а затем главный герой принялся за его жену, которая укусила его за ладонь.

Алекс решил выдать ей «толчок» гирей от весов, а потом ломиком. Герои взяли кассу и с несколькими блоками лучших сигар «свалили».

Герои получают наслаждение не столько от конечного результата, сколько от самого «процесса», в котором они чувствуют себя «хозяевами жизни», свободными героями, диктующими самим себе формы поведения. Эта жизненная позиция представляется им соответствующей их внутренним интенциям.

Такое поведение воспринимается ими как «истинное». Жители античного города, родины Гераклита, судя по его письму Гермодору, мыслили и чувствовали сходным образом. Возникает вопрос, как античные мыслители определяли путь возможного постижения подлинной истины: как ответа на загадки деструктивного цивилизационного поведения? Ответ на этот вопрос сегодня обретает специфическую актуальность.

Современная цивилизация следовала сложившемуся тренду, в соответствии с которым лишь либеральный взгляд, создающий условия свободы в ее многообразных проявлениях, соответствует решению задачи рождения той индивидуальной самости, которая и определяет духовную и нравственную атмосферу как настоящего, так и будущего.

Отклоняющуюся от этого тренда индивидуальность можно «переформатизировать», т.е. переделать.

Реализация в реальной политике этой глобальной установки породила невиданную волну насилия и открытой агрессии.