Живая вода мертвой царевны

Сейчас она мне ответит: «Привет, Степа! Я Шушера!»

– Извините, – прошептал женский голос, – мне плохо! Голова кружится. Дайте, если не трудно, руку.

Я толкнула боком дверь на улицу и в свете фонаря увидела даму, привалившуюся к стене тамбура. Чтобы не упасть, она вытянула вперед ноги, и я споткнулась о них.

– Вызвать «Скорую»? – занервничала я.

– Она не поможет, – прошептала незнакомка, – я здорова, просто перенервничала.

– Давайте, отведу вас домой, – предложила я, – на каком этаже вы живете?

– Моя квартира не здесь, – медленно произнесла женщина, – помогите выйти на свежий воздух, дурнота сразу пройдет.

Со мной в последнее время это часто бывает.

– Вы беременны? – предположила я и протянула бедняге руку. – Есть мобильный? Позвоните родственникам. Вам одной лучше не ехать.

– Нет, я не жду ребенка, – раздалось в ответ, потом послышались всхлипывания.

Я вывела ее во двор, вынула из сумки носовой платок и протянула даме. Она схватила его, подняла голову, свет фонаря упал ей на лицо.

Предстань сейчас передо мной королева эльфов или дочь человека-пингвина, я бы и то удивилась меньше.

– Надежда Егоровна! Вы?

Глава 8

Преподавательница удивилась:

– Мы знакомы?

– Не узнаете меня? Степанида Козлова, учусь в институте имени Олеся Иванко, вы у нас ведете немецкий язык, – представилась я.

– Простите, – забормотала «немка», – линзы потеряла, все словно в тумане.

– Что вы здесь делаете? – недоумевала я.

Надежда Егоровна дрожащей рукой поправила потерявшую всякий товарный вид прическу.

– У меня сын пропал, Славик.

– Очень жаль, – тихо сказала я.

– Хороший мальчик, – зашептала она, – домашний, послушный, он знал, что нельзя ни с кем из посторонних на улице заговаривать. Да и не ходил один. Я его отпускала исключительно на занятия музыкой, но до школы Славику идти тридцать секунд, она почти во дворе нашего дома находится. Дорогу переходить не надо, на транспорте не ехать, мальчику восемь лет исполнилось, он стеснялся меня, все просил: «Сам хочу на музыку бегать».

И я ему разрешила! Я неправильно поступила!

Меня затопила жалость, и я сказала:

– Слава уже взрослый, я с пяти лет одна в магазин носилась через лес.

Надежда Егоровна прислонилась к фонарю спиной.

– Из окна я всегда смотрела, как он шел, за занавеской пряталась, чтобы сына не смущать. И в тот день наблюдала. Вроде все было как обычно. Я ушла по делам, вернулась в восемь, Славик всегда приходил в четверть девятого.