Россия и мусульманский мир № 5 / 2013

Только заинтересованность бизнеса, причем в первую очередь в реализации крупных инфраструктурных проектов, может придать интеграционным процессам устойчивость и необратимость. Создание таких условий, которые сделали бы проект Евразийского союза привлекательным для бизнеса на самом деле, и есть одна из главных задач, стоящих перед правительствами всех стран-участниц, и прежде всего российского.

Вторая проблема – это дефицит массовой поддержки. Пока во всех интеграционных начинаниях Москва предпочитала двигаться по пути, который казался российским лидерам наиболее простым: они договаривались с лидерами сопредельных стран о двустороннем сотрудничестве в различных сферах, подкрепляя дружбу значительной финансовой поддержкой.

Но такой подход за 20 лет существования постсоветских государств неоднократно демонстрировал свою неэффективность. Как правило, граждане соседних государств не успевали почувствовать социально-экономические преимущества от дружбы с Россией. Бывало, что с уходом из политики того или иного лидера, с которым были достигнуты соответствующие соглашения, фактически умирали и проекты сотрудничества. Этот недолгий по времени, но печальный исторический опыт указывает на то, что интеграционные проекты могут стать успешными лишь при условии, если во всех странах, участвующих в их реализации, по поводу этого участия существует широкий национальный консенсус. К сожалению, на постсоветском пространстве правящие режимы не привыкли советоваться со своими гражданами по вопросам внешней политики, да и внутренней, впрочем, тоже. Отношения между властью и гражданами здесь строятся не так, как в Европе, где для членства в Европейском союзе помимо прочих условий требовалось еще согласие большинства населения государств-претендентов, которое определялось на всенародных референдумах. Но постсоветские подходы, основанные на верхушечных договоренностях, делают интеграционные проекты слишком уязвимыми и зависимыми от того, что обычно называется «субъективным фактором». Вот и сейчас нет уверенности в том, что на уровне обществ России, Казахстана и Белоруссии уже сложился общенациональный консенсус в отношении целей и задач Евразийского союза. Более того, нет уверенности даже в том, что он существует на уровне правящих элит, например в Казахстане. Значит ли это, что в силу названных причин проект обречен? Вовсе нет.