Труды по россиеведению. Выпуск 2

* * *

Покуда еще презирает Курбского,

Ивана же Грозного славит семья

историков

с беспардонностью курского,

не знающего,

что поет,

соловья.

На уровне либретто оперного,

а также для народа опиума

история, все ее тома:

она унижает себя сама.

История начинается с давностью,

с падением страха перед клюкой

Ивана Грозного

и полной сданностью

его наследия в амбар глухой,

в темный подвал, где заперт Малюта,

а также опричная метла –

и, как уцененная валюта,

сактированы и сожжены дотла.

* * *

Имущество создает преимущества

в питье, еде,

в житье, беде.

Зато временами лишает мужества.

Ведь было мужество, а ноне где?

Барахло, носильные вещи,

движимое и недвижимое барахло,

поглядывая на тебя зловеще,

убеждает признать зло.

* * *

Интеллигенция была моим народом,

была моей, какой бы ни была,

а также классом, племенем и родом –

избой! Четыре все ее угла.

Я радостно читал и конспектировал,

я верил больше сложным, чем простым,

я каждый свой поступок корректировал

Львом чувства – Николаичем Толстым.

Работа чтения и труд писания

была святей Священного Писания,

а день, когда я книги не прочел,

как тень от дыма, попусту прошел.

Я чтил усилья токаря и пекаря,

шлифующих металл и минерал,

но уровень свободы измерял

зарплатою библиотекаря.

Те земли для поэта хороши,

где – пусть экономически нелепо, –

но книги продаются за гроши,

дешевле табака и хлеба.

А если я в разоре и распыле

не сник, а в подлинную правду вник,

я эту правду вычитал из книг:

и, видно, книги правильные были!

* * *

Интеллигенты получали столько же

и даже меньше хлеба и рублей

и вовсе не стояли у рулей.

За макинтош их звали макинтошники,

очкариками звали – за очки

Да, звали. И не только дурачки.

А макинтош был старый и холодный,

а макинтошник – бедный и голодный,

гриппозный, неухоженный чудак.

Тот верный друг естественных и точных

и ел не больше, чем простой станочник,

и много менее, конечно, пил.

Интеллигенты! В сем слове колокольцы

опять звенят! Какие бубенцы!

И снова нам и хочется и колется

интеллигентствовать, как деды и отцы.

    Б. Слуцкий.

    «Я историю излагаю…»:

    Книга стихотворений (1990)

Современная Россия

Русская история: 2010

    Ю.С.