Любовь перевернет страницу

– Вера, постой! – крикнул я.

Над залитой солнцем рекой вспорхнули птицы. Шелест намокших перьев слился с негромким колыханием ветра в деревьях на другом берегу. Я почесал сморщенный лоб. В телефоне послышались короткие всхлипывания.

– Я должна идти. Поговорим, когда вернусь.

– Постой, Вера… – в запыленном отчаянием облаке слов, я искал главные. – Мы больше не любим друг друга?

– Не знаю… Я правда не знаю.

Показалось, что весь кислород куда-то исчез. Я открыл рот, чтобы взять побольше воздуха, но не мог решиться даже на короткий вдох.

– У меня сильные чувства к Герману. Я сама поняла это только вчера. Помнишь, я просила тебя помириться? Я сказала, что мне дорог твой мир, но ты не слышал меня. Если бы мы тогда просто поговорили.

– Я не знал, что сказать…

– Ну а Герман вот знал!

Голос Веры наэлектризовался. Она громко сглотнула.

– Пожалуйста, не улетай, – сказал я. – Мы же – самые близкие друг другу люди. Мы сможем все это разрешить!

– Не могу, Ян.

Вера плакала, плакал и я. Слезы, громко вырывающиеся из самой глубины души, стекали по нашим лицам на разных концах провода в своем собственном ритме. Я вслушивался в звуки, влетавшие в горячее от телефона ухо, и с каждым новым слезным звуком Веры сильнее прижимал кулак к груди. Мир вокруг перестал замечать иные признаки жизни – все сосредоточилось на одном слуховом восприятии.

– Давай просто встретимся, – сказал я тихо, – давай просто поговорим вдвоем, словно никого больше не существует.

– Прости, Ян, мне нужно идти.

– Не улетай, Вера. Не бросай нас сейчас…

– Я не могу. Я должна уехать и подумать обо всем.

– А как же я?.. Как же мы?

– Я не брошу тебя, не переживай. Пока ты не начнешь зарабатывать на своем писательстве, я буду помогать тебе. Я что-нибудь придумаю. Но сейчас, я должна идти.

Она запиналась, спотыкалась на каждом начатом слоге.

До меня не сразу дошел смысл ее последних слов. Я окончательно перестал понимать, что на самом деле происходило со мной в те минуты. Голова окунулась в горячий пар, и теперь уж и звуки размывались: то приглушенно позвякивали, то прерывисто вибрировали на кончиках ушей.

Я продолжал молить Веру не уезжать. Я говорил о том, что смогу помочь ей во всем разобраться, что любовь и влюбленность – ведь разные чувства.