Любовь перевернет страницу

Где все твои друзья? Где Вера? Где вообще твоя жизнь? – Тома деланно озиралась по сторонам. – То, что произошло с Верой, может, и трудно пережить, но пережить придется. Пусть этот конец станет для тебя новым началом. Получается так, что кто-то словно бы нажал кнопку «пуск» и придал тебе ускорение – используй этот толчок. Перестань красться по окраинам, наберись смелости, уверенности в себе и шагни в центр своего круга – заживи так, как и должен жить мой талантливый брат.

– Эй, откуда это у тебя такие мысли? – спросил я.

 – Когда это ты научилась так мудрено говорить, разве мастер слова тут не я?

– Только на бумаге, ты сам это говорил.

Тома подползла ко мне и обняла.

– Ты меня задушишь…

– Не задушу – будешь жить по крайней мере до тех пор, пока не станешь популярным писателем. Понял?

– Не знаю… Жизнь без Веры…

Я замолчал и опустил взгляд, но из меня буквально вырвалось пронзительное: «Ау!»

Тома сильно ущипнула меня за щеку.

– Жизнь без Веры, жизнь без Веры, – передразнила она меня.

 – Найдешь себе другую Веру, получше. Ты же у нас такой милый!

Слова сестры прожгли меня, и я поморщился. Небо заволокло тучами, наши тени удлинились.

– Я вряд ли смогу жить без нее. И не найду я себе никого.

– Ну если так говорить, то, конечно, не найдешь. Хочешь так жить – пожалуйста, дело твое. Но еще раз повторю, в Израиле обдумай все хорошенько! Ты туда не развлекаться едешь, а становиться новым собой.

Она поднялась и командным тоном спросила:

– Согласен или нет?

– На что?

Тогда она наклонилась и снова схватила меня за щеку.

Я завопил:

– Пусти, пусти, согласен я!

– Точно? Согласен поехать в Израиль?

– Да, да!

– Согласен быть другим собой?

– Да согласен я, сказал же!

– Согласен забыть о Вере и жить ради себя?

Кривясь, я промолчал, а Тома сильнее сжала пальцы.

– Согласен или нет? – повторила она свой вопрос.

– Согласен! – крикнул я, не в силах больше выносить ее натиска.

Тогда она отпустила меня, а я добавил:

– На последнее – согласен, но не очень.

Комната наполнилась напевами сестры. Тома охала, что пора выбирать билеты, жаловалась, что вместе с нами к израильскому берегу прибудут и медузы.

Моя сестра старалась быть веселой ради меня. В ее душе и правда теплели огоньки надежды на то, что все у меня сложится хорошо: что у меня будет семья, что я напишу достойные книги.

Но иногда верить в другого легче, чем верить в самого себя.