Любовь перевернет страницу

И еще я добавил, что если бы это и правда работало, об этом бы знали все.

– Если бы об этом знали все, такие люди, как ты, вообще бы не смогли жить, – сказала на это Вера.

Тогда я не придал особого значения ее словам. Но, касаясь пальцами гладкой поверхности клавиш, вдруг понял, что иногда достаточно лишь изменить порядок слов, чтобы детали пазла твоего сознания перетаскивались и, несмотря ни на какую действительность, выстраивались в свою картину.

Вера и правда много врала мне. Она говорила, что «искала и слушала себя», но я уже не знал, что именно значили для нее эти слова.

– Сейчас мне хорошо, – призналась она в телефонном разговоре. – Я работаю, по вечерам бегаю, встречаюсь с коллегами по выходным.

– И ты совсем по мне не тоскуешь?

– Сейчас, кажется, что нет.

«Кажется» – такое маленькое слово, но оно меняло, и я продолжать верить в то, что у нашей семьи еще был шанс.

– Но ведь может так случиться, что ты снова захочешь вернуться ко мне?

– Не знаю, Ян.

Я вернусь, если почувствую, что и правда очень скучаю. Я часто думаю о нас, вспоминаю время, проведенное вместе. Было много хорошего, но много и плохого. А сейчас я просто хочу пожить одна. Почувствовать себя свободной.

– Одна? А как же Герман?

– Мы общаемся, как раньше.

– Ты уже решила, что будешь с ним?

Я не дал ей ответить и тут же выпалил:

– А он? Оставит свою невесту ради тебя?

– Я еще ничего не решила. Я просто живу и присматриваюсь к тому, что происходит у меня в душе.

– Вы с ним не вместе, потому что он не предлагает тебе быть с ним?

– Если мы выберем быть вместе, то это решение приму я. Оно ни от кого не зависит. Я тебе уже говорила об этом.

Я сдавленно помолчал, а потом снова подал голос:

– Ты говоришь мне правду?

– Да.

Может быть, и нет смысла задавать такой вопрос человеку, который врет. Но как бы уверенно она не отвечала «да», как бы не разнились ее слова, сказанные мне, и слова, написанные Герману, я продолжал отказываться видеть перед собой тот «лимон».

Они мечтали скорее увидеть друг друга, они ждали момента, чтобы обняться. Герман переживал: «Не знаю, решусь ли я снова оставить близкого человека… Может, ты поживешь со мной и испугаешься: я непростой». А у меня все сжималось внутри: не должна влюбленность двоих людей приносить столько боли другим. И от мысли, что невеста Германа ничего не знала о его внутренних сомнениях и новых чувствах, мне становилось чуть спокойнее.