Любовь перевернет страницу

Да и сама Вера в юности часто забавлялась тем, что предлагала нам «поменяться местами» – мне отрастить длинные волосы, а ей коротко подстричься:

– Оденемся одинаково, возьмемся за руки – и выиграем приз ну самой милой парочки во вселенной! Никто и не догадается, кто из нас мальчик, а кто девочка! Вот они удивятся, когда правду узнают!

– Кончай чепуху нести! – уязвленно бурчал я в ответ. – У меня, знаешь ли, и видные доказательства своего пола есть…

– О-о-о, наш Ян уже совсем большой мальчик, а уши-то, уши опять покраснели! Рано тебе все же на такие темы разговаривать.

Вера хохотала, и взрывные нотки ее смеха пронизывали мое мальчишеское сердце: перед ее искренностью и прямолинейностью, ее дерзкой уверенностью и взрослым, несвойственным шестнадцатилетней девочке, осознанием себя как личности в каждом жесте, слове, действии я не мог устоять. С того самого первого взгляда, брошенного на Веру, еще когда в ответ на: «Сколько тебе лет, Ян?», я мог загнуть не больше десяти пальцев, меня тянуло к этой девочке и отталкивало от нее одновременно, пугало и восхищало ее присутствие, привлекало и сковывало ее особое ко мне отношение, о котором она никогда не стеснялась мне рассказать.

Вера призналась мне в любви первой, когда ей было тринадцать, а мне десять, хотя я, как и все остальные, знал о ее чувствах ко мне задолго до произнесенных вслух слов. Как только ей исполнилось восемнадцать, она сама предложила нам стать «парочкой», и мы начали встречаться.

Тогда я еще ничего не знал о любви и с трудом мог промямлить родителям хотя бы: «Мне кое-кто нравится». Будучи же двадцатишестилетней привлекательной и успешной молодой женщиной, Вера впервые хвастливо замахала паспортом, на одну из страниц которого впечатали мое имя.

В первый день после свадьбы я сказал Вере:

– Ну вот и все, теперь ты стала моей… – и, краснея, добавил, – женой.

– Я уже давно твоя, глупый! – ответила она, – а жена, невеста или подруга – какая разница – просто набор букв.

Она подошла ко мне так близко, что мы коснулись друг друга животами, и приложила ладони к моему лицу:

– Как только я тебя увидела, сразу поняла, что эти милые щечки никому не отдам!

Теплота рук близкого человека надолго отпечатывается в памяти, но не на памяти разума, а расположенной где-то в самой груди. Неважно, сколько времени пройдет – она изнутри греет так, словно тебя коснулись вот всего секунду назад.