Любовь перевернет страницу

Прости.

Я произнес это тихо и не был уверен, что слова достигли моей жены. А потом сказал громче:

– Я не жалею о том, что сделал. Пусть поступок мой низок, но это – единственный способ понять, что между нами происходит на самом деле, ведь ты совсем закрылась от меня.

Вряд ли Вера понимала мое оправдание, но оно многое значило для меня. Пусть меня прожигало чувство вины, пусть било прочитанное, я по-прежнему хотел знать о Вере все.

– Знаешь, – продолжил я, – сейчас ты смотришь на происходящее сквозь жемчужную рассветную дымку.

Но то, что ты видишь в Германе – лишь его отражение. Придет время и тебе придется посмотреть ему прямо в глаза. Мне страшно, что тебе станет грустно.

Я сглотнул, и по горлу рассыпались колкие осколки.

– Знаешь, с близкими людьми не стоит поступать так, как поступаете вы. Я думаю, вы не можете по-другому, но все же… Если хотите быть вместе, то почему бы просто не оставить нас: тебя – мне, а ему – свою невесту? Это будет нестерпимо, но правильно… Однажды он уже бросил свою семью и теперь думает сделать это снова.

Когда-нибудь его чувства к тебе тоже могут исчезнуть, и что тогда? Он забудет и тебя? Наверное, у меня свое понятие семьи. Это – не только страсть и окрыляющая влюбленность. Семья – это верность и готовность быть рядом даже в самые трудные часы.

Вера смотрела на меня, но молчала.

– Я не могу понять, зачем ты так с нами поступила? Неужели у нас не было ни одного шанса…

Мой голос сорвался, и я замолчал.

Слезы было трудно сдержать.

– Не знаю, почему не дала нам шанс, – ответила моя жена. – Не знаю почему…

Кажется, дождь прекратился, стало тихо. Тогда резким движением я провел кулаком по щеке, собрался и сказал:

– Я хочу, чтобы ты поверила, Вера: ни один человек не займет твое место в моем сердце. Что будет с нами дальше, и как завершится наш рассказ к концу этого лета – не знаю, но никто не сможет встать на ту ступень, на которой стоишь ты. Если я буду нужен тебе, я всегда буду рядом.

Просто знай, что у тебя есть такой человек.

Звякнул колокольчик, и через открывшуюся дверь ворвался городской шум. Он подлетел к нашему столику и легонько толкнул меня в спину. Под летним петербургским небом жизнь продолжалась; звуки, запахи и краски напоминали об этом. Но что эти признаки, когда твое собственное сердце замирает в нерешительности: а правда ли это можно назвать жизнью?

Повечерело, и мы с Верой поехали домой.