Любовь перевернет страницу

«Мне кажется, я влюблена в Германа…» – снова и снова, снова и снова слышал я эти слова. Они стучали в висках, щелкали на языке, кололи в груди.

– Как же так вышло? – спросил я себя, шевеля губами, но ответа не нашел. Вместо ответа, я все думал: могло ли все это происходить не со мной, не по-настоящему? Но резкое покалывание в груди усиливалось с каждым сделанным шагом: боль была слишком уж ощутимой для сна.

Написанное после нашей с Верой ссоры письмо я оставил на кухонном столе и вышел на вечернюю прогулку.

Домой я вернулся поздно. Моя жена вышла мне навстречу, и по ее глазам я понял, что письмо она прочла.

– Прости, Ян. Наверное, я и правда в последние дни вела себя странно, – сдавленно сказала она. – Может, ты и прав: я часто задерживаюсь, связалась с какой-то мало знакомой компанией… Работаю с ними всего шесть месяцев, а о тебе совсем позабыла. Ты у меня тут совсем один, пишешь свои рассказы, скучаешь… Но, знаешь, я поняла, что мне лучше в твоем мире.

Она перевела дух, а затем добавила:

– Помиримся?

Я прикусил нижнюю губу, но ничего не смог ответить.

Скрепя колесами подкатил поезд. Я поморщил нос, вспоминая свое молчание. Накиданные на белый лист слова в том дурацком письме, вызвали у меня тяжесть в желудке. Я всегда была таким: чувства опережали разум, а громкие фразы вырывались вперед, в самое начало повествования, разрывая его складность и стройность. Кажется, я написал Вере что-то о том, что мой мир перестал быть ей нужным. Кажется, я упомянул, что Герман и другие коллеги моей жены – те люди, которые занимали все ее время, мысли и планы.

Иногда мой длинный язык немел, и я не мог вымолвить ни слова, а руки лишались всех сил, стоило мне сесть перед начатым новым произведением и коснуться подушечками пальцев клавиатуры. Однако тогда и язык, и руки охотно и слаженно взялись за дело и, ни секунды не сомневаясь, вытянули из меня мои в не силах больше сдерживаться эмоции и оформили их рваными буквами.

Это был вторник, а через пару дней наступила та суббота.

Вечер накануне был последним рабочим днем Германа. Вера и другие работники договорились заскочить в модное кафе рядом с их офисом после работы – проводить напарника и пожелать ему хорошей дороги.

Я ждал Веру дома, наблюдая, как меркнет в комнате дневной свет. Стрелки часов показывали, что до нового дня оставалось уже полтора часа. Я заволновался.

На кухне робко потрескивал холодильник, меня клонило в сон.