Кавказский уроженецъ – поэтъ Константин Айбулат

) Онъ обрезалъ

Стволъ и отверстий наделалъ, къ устамъ приложилъ ихъ

И оживленный тростникъ вдругъ исполнился звукомъ

Чуднымъ, какимъ оживлялся порою у моря,

Если внезапно зефиръ, зарябивъ его воды,

Прости коснется и звукомъ наполнитъ поморье.

    А. М-въ.

На смерть Лермонтова.

И ты погибъ, великий нашъ собратъ,

Ты, благородный нашъ вожатый!

Иль мало на Руси утратъ

Навеялъ смерти дух крылатый?..

И ты погибъ, божественный певецъ!

Громовая твоя теперь замолкла лира,

Во прахъ разбитъ властительный венецъ,

Поругана священная порфира!

И ты погибъ! Предчувствия сбылись,

И палъ ударъ туда где жилы сердца били,

Где жизней тысячи слились!.

И взоровъ тысячи следили!…

Смотрите, нетъ его межъ нашими рядами;

Но также жизнь летитъ, бежитъ за валомъ валъ,

Все тотъ же мир, который онъ предъ нами,

Молниеносный, обтекалъ!

А нетъ того, чьи царственныя думы

Надъ миромъ высились съ громами и съ огнемъ,

Кто в рапы общества металъ свои перуны,

Кто, грозный, протекалъ по немъ,

Чей гордый умъ раскинулся подъ нами,

Алмазный стихъ и резалъ и блисталъ,

Надъ гробомъ Пушкина кто рокоталъ громами

И молнией чело погибшего венчалъ…

А тотъ еще, чей прахъ еще встревоженъ ныне был,

Подъятый съ торжествомъ отъ славъ своихъ далеки.

И, призванный народомъ, снова плылъ

Въ отчизну дальнюю по зыби видъ глубокихъ,

И, царственный мертвецъ, покоенъ, недвижимъ.

И океанъ прошелъ и перешелъ экваторъ,

И вздорная толпа упала передъ нимъ

«Да здравствуетъ» кричала «Императоръ!»,

Когда предъ ней онъ шелъ по ложамъ городскимъ

Когда онъ возлежалъ на погребальномъ троне,

Объятый, грозный вновь величиемъ своимъ,

И вновь со скипетромъ, въ порфиры и въ короне…

Онъ, онъ одинъ, онъ нашъ русский, нашъ певецъ,

При крикахъ радостныхъ гласившихъ всемъ свободу.

Съ чела громового терновый снялъ венецъ

И съ искрами потрясъ великому народу.

Довольно! Нетъ тебя, нашъ доблестный певецъ!

На русскихъ небесахъ еще звезда затмилась,

Для насъ еще настало наконецъ

Одно великое: свершилось.

И грустно ты исчезъ надъ нашею землей:

Не почиетъ на насъ твое благославенье,

Но слышенъ, кажется, изъ гроба голосъ твой:

Печально я гляжу на наше поколенье!»

    Д. Смирновъ.

    Августъ 25, 1841 г.