Привидение в шкафу

Там и есть выход, у последних слов. Ты смотришь, как все остаются жить долго и счастливо, и как будто открываешь дверь на улицу, и выходишь. Главное – не вмешиваться в сюжет. Тогда все будет хорошо. А сейчас сказка идет сама по себе, и никто не знает, что будет дальше. А значит, и последних слов у нее нет.

– И нам не выбраться… – сказала Юлька.

Казалось, она вот-вот снова заплачет. Саша потянулся, чтобы взять ее за руку, и наступил на острый сучок.

– Ай-ай-ай!

Он сел и схватился за ступню.

– Мы дальше не пойдем! – заявила Юлька.

– И не надо, – сказал призрак.

Он подошел к толстому дубу и постучал по стволу.

– Кукушка, ты дома?

В ветвях послышалась возня, и женский голос спросил:

– Сэр Александр, ты?

– Я самый! – ответил призрак. – Со мной друзья. Дети.

Сверху развернулась веревочная лестница и прошла прямо сквозь сэра Александра.

Наверху оказался дом. Самый настоящий, с толстыми бревенчатыми стенами, окном и даже печкой. Комнатка, в которую они попали через люк в полу, была маленькой, но очень уютной.

Первое, что бросалось в глаза – большой стол, заваленный длинными тонкими полосками коры. На самом его краю стоял большой медный чайник. От носика поднимался пар, в воздухе пахло травяным чаем. Чуть дальше стола, у самой печки, стояла самодельная кровать, укрытая лоскутным покрывалом. На ней громоздились подушки, слишком много, чтобы на них можно было спать. Над кроватью висел гобелен с пастушком и овцами, а на гобелене – деревянная флейта. Стульев в доме не было, но пол тут и там покрывали циновки и овечьи шкуры. На одной такой сидела хозяйка и жевала полоску вяленого мяса.

Когда Саша увидел ее, он испугался, и вот почему. Одна половина ее лица была словно бы оплывшей, стаявшей, как свечной воск, и иссиня-красной. Глаз не открывался полностью, отчего казалось, что она постоянно насмешливо щурится. Волосы ее были пепельными и окружали голову тонким паутинчатым облаком, из которого с двух сторон торчали хвостики косичек.

Сами косички, видимо, терялись где-то в глубине. Хозяйка улыбалась, но улыбка у нее тоже выходила кривоватой, насмешливой. Зато голос был звонким и молодым.

– Ну что, красавица-принцесса, да? – спросила Кукушка.

Саша вспыхнул. Ему стало стыдно из-за своего пристального взгляда.

– Простите, – сказал он и отвел глаза.

Она махнула рукой:

– Да ничего, я привыкла, за столько-то лет. Понятно, пугает, когда вот так, неожиданно. Но я не кусаюсь.