Три нити

Он был черным и гладким – не выточенным из камня, не вырезанным из кости и даже не отлитым из металла; на плоской поверхности выступал узор, чуть неровный, красноватый, будто след ожога. Пять линий, соединяющихся в лучи звезды… Она уже видела такой! Но где?

Что-то загудело в голове, защелкало, затрещало, мешая думать. Между тем хозяин дворца, встопорщив усы, закусив обвисшую губу, поднял посох, но не ударил им об пол, а подсек крюком-набалдашником ноги помощницы. Та упала, вскрикнув, но старик не остановился на этом, а со всей силы пнул ее под зад.

С жутким криком женщина полетела в провал; когда ее вопль стих, хозяин кивнул второй помощнице, и та опрокинула следом чашу с питьем.

Так и закончилось празднество. Пока стражи тащили ее обратно, она вслушивалась в причитания горожан. Те боялись, что без положенной жертвы Та-что-внизу останется голодной.

– А голодный не спит, – цокали языками взрослые; и дети испуганно хватались за юбки матерей.

На следующий день вода стала горькой.

Сначала она подумала, что это ледяная крупа нападала из облаков в ракушку-черпак; но то же повторилось и завтра, и послезавтра. Влага, которую ей подносили стражи, обжигала нёбо и язык все сильнее, и скоро ее вкус уже не отличался от талого снега, не очищенного перегонкой над кострами. Как она ни старалась пить побыстрее, как ни перекатывала во рту кусочки пресного рыбьего мяса, вода все равно горчила – а еще помутнела и потемнела, будто внутри плавала какая-то взвесь.

Но было в этом и кое-что хорошее. Если для нее такое питье было просто мерзким, то для стражей – ядовитым. Она слышала, как те кашляют и стонут под масками, как угрожающе бурчат их потроха – будто бесы, засевшие между печенью и селезенкой, разговаривают на невнятном наречии; видела, как мужчины хватаются то за животы, то за горло, и как вдруг подгибаются, предательски дрожа, их колени. Да и твари, попадавшие к ней в руки, мало-помалу изменились! Медузы так разбухли от накопленного яда, что напоминали чудовищное вымя с влажными щупальцами-сосками; моллюски вздулись пестрыми пузырями – если ткнуть пальцем, они лопались с громкими хлопками; из каракатиц вместо чернил вытекала красная, густая жижа; у рыб то недоставало чего-то, то, наоборот, обнаруживался избыток: плавники, хвосты и жабры топорщились по сторонам, на боках, на спине, на брюхе, как чудны?е костяные перья.