Три нити

Стоять тут было не принято, но дядя обещал посадить меня на плечи, если будет плохо видно. Сквозь галдящую толпу время от времени проходили младшие шены с большими чанами и половниками, разливая кипяток и шо в подставленные горожанами чашки, предлагая одеяла тем, кто замерз, или шепотом подсказывая, в каких закоулках лучше помочиться. Народу все прибывало, и к исходу часа Змеи вокруг нас были уже тысячи голов, тысячи ног и тысячи голосов; густой пар курильниц смешивался с паром живого дыхания, выходящего из множества ноздрей и пастей.

Только одно место оставалось пустым – у северного края площади, там, где по пояс в воде стояли чортены. Сколько их было всего? Мардо как-то научил меня счету на пальцах – и я насчитал десяток, второй и третий… а потом все равно сбился, да и ладно. Макушки у ступ были гладкими от дождей, а у основания блестели соляные наросты; а мне-то казалось, что озеро пресное! Самые старые чортены были высокими, как дома; по бокам от них жались «средние» и «меньшие» братья ростом с дерево, с яка или со взрослого мужчину – и все чортены, от мала до велика, наполняла та же давящая, тяжкая сила, которую нам с дядей пришлось испытать по дороге в столицу.

Хоть ее хватка и не дотягивалась до толпы, я видел, как летят подхваченные ветром обрывки дарчо и молитвенных бумажек, летят – и, поравнявшись со ступами, падают вниз, в мгновение ока скрываясь под волнами.

Прямо перед чортенами была устроена площадка в пятьдесят шагов шириною, покрытая щитами зеленого железа. Это место звалось «внутренний круг» и предназначалось для Эрлика и его свиты.

Вокруг него белыми дорожками цампы очертили внешний круг – для шенпо. Чуть поодаль были места музыкантов: те явились на площадь еще до рассвета и уже восседали на плоских подушках из белого, красного и черного шелка, разложив между бедер кожаные и деревянные барабаны, лютни-вины, длинные и короткие трубы из металла и костяные ганлины, чьи звуки обращают в бегство зловредных дре; над головами в чудны?х шапках висели колокольчики-хэнгэриг, тарелки-цан и гонги в три обхвата шириною. За спинами музыкантов толпились самые ярые верующие, щелкая четками и мыча молитвы, – среди них могли оказаться и Сота с Тамценом, но выискивать их мне не хотелось.

Вместо этого я поднял голову, чтобы получше рассмотреть жилище богов на другой стороне Бьяцо. Но вершина Мизинца с торчащим из нее Когтем растворилась в грозовом мареве; только кирпичи Перстня рдели у подножия скалы, как груда раздутых углей.