Добрая история о любви. или нет

Только тогда я смогу высказать своё окончательное мнение. А внешность у него вполне приятная. Лишь бы моя девочка не торопилась влюбляться в него по уши, и тогда всё будет хорошо. Хотя, судя по тому, что она уже пять минут затуманенным взглядом взирает на его фотографию – поздно. Влюбилась.

* * *

Наступил декабрь, а с ним и предпраздничная суета. Любава всегда заранее занималась придумыванием и поиском подарков для родных, друзей, и теперь добавились коллеги. Для самых близких она всегда старалась сделать подарки своими руками, да так, чтобы непременно удивить.

Для этого она осваивала какое-то новое рукоделие. Были в её практике и вышитые картинки, и вязаные шарфики, и ожерелья из бисера и даже одна картина акварелью. Особенно мне запомнился прошлый декабрь, когда мы вязали. Ох и здорово же я повеселился, когда Любава ворча и причитая, вытаскивала меня из кокона, который я свил из ниток, забытых ею на стуле.

– Если ты таким образом решил превратиться в бабочку, то ничего не выйдет, так и знай! – говорила она, – ладно бы ты катал этот клубок как мячик, я бы ещё поняла, но зачем было в него укутываться, да ещё и когтями драть? А почему он мокрый? Ты его ещё и пожевал что ли? Добрыня! Ты целый клубок шерсти испортил, я уже ничего не смогу из него сделать, ну как тебе не стыдно?

Она ругается, а я смотрю на неё так жалобно, и говорю: «Это не я, нитки сами на меня напали и связали.

Если бы не ты, то век бы мне тут валяться связанным, голодным и одиноким.»

И в глаза ей заглядываю так искренне.

Похоже, она мне не поверила. Очевидно, над актёрским мастерством нужно ещё поработать. Но всё равно было очень весело.

На этот раз мы занялись изготовлением ёлочных игрушек по технике декупаж. Я с энтузиазмом ринулся помогать, но после того как пару раз потрогал лапкой клей и поставил её на салфетку, а потом, пытаясь отделаться от надоедливой салфетки задней лапкой вступил в краску, с недовольным возгласом гордо удалился, оставляя за собой яркие синие следы задней левой лапы по всему полу.

Любава погналась за мной, с криком:

– Не смей вылизывать эту лапу, краска не съедобная, отравишься! Иди ко мне, сейчас мы её помоем! Зря она это сказала! Пусть сама моется своей водой, а я уже как-то дедовским способом справлюсь и забился под кровать. Обе лапы, и та что в клее с ошметками салфетки, и та что в краске были совершенно отвратительного вкуса, так что спустя четверть часа я вышел и позволил протереть лапы влажной тряпочкой.