Там, где сгорают надежды

Наконец, змея уползла в недра процессора телефона, а огромная сумма вмиг исчезла с экрана и очутилась на счете сомнительной организации с весьма странным названием «Обитель блаженных». Только такой психопат, как Буран, мог назвать подобным образом компанию, через которую отмывал все свои грязные деньги.

– Это все? – холодно спросил Максим, предоставляя подтверждение перевода. – Завтра увидишь деньги на счете.

Звонкий нервный смех раздался в комнате, заглушая и без того приглушенную музыку, доносящуюся из соседних залов.

– Макс! С каждым разом ты поражаешь меня все больше и больше. Мы бы с тобой хорошо сработались, – все еще истерически хихикал Буран.

– Это все? – Максим повторил вопрос, не обращая внимания на очередное предложение бандита присоединиться к группировке. Макс смотрел на совершенно неуравновешенного человека и в очередной раз пытался понять, как в одном существе могло уживаться столько противоречий.

Буран перестал смеяться и смерил молодого парня недовольным взглядом.

Безумец всегда добивался желаемого, о чем знал каждый в маленьком южном городке среди гор, поэтому отказы Максима раздражали бандита больше, чем казалось.

– Да, можешь забирать этого недоумка.

Татуированный игрок резко встал из-за стола и толкнул Влада вперед. Еле удерживаясь на ногах, друг проковылял через комнату к спасителю и встал рядом, нервно поправляя куртку.

– Заходи, пацан, мы всегда тебе рады, – крикнул один из игроков, после чего последовали очередные смешки.

Максим бросил сердитый взгляд на друга, развернулся и стремительно вышел из злополучной комнаты.

В уши ударила громкая музыка, отбивая ритм на барабанных перепонках. В этот раз танцующие обнаженные силуэты не привлекали внимания Максима. Ему хотелось поскорее выйти отсюда и глотнуть свежего воздуха.

– Макс, прости! – Влад пытался оправдаться, перекрикивая музыку, пока они пересекали стриптиз-зал. Малиновые прожектора доводили до тошноты, хотя обычно порождали самые жгучие желания.

– Заткнись!

Страстная и манящая музыка сменилась на популярные клубные песни, и взору открылся третий зал. Только Буран мог соединить три совершенно разных направления в одном помещении. Максим решил, что его не удивили бы даже официанты в белых перчатках при свете дня, обслуживающие светские ужины или воскресные завтраки.

В тесном, душном зале ослепляли бесчисленные прожектора, чей свет отражался от мелких зеркал, развешанных на стенах по периметру.