Сказки города

Но даже сейчас Макмерфи выглядел до неприличия полным жизни. Казалось, он вот-вот вскочит с места и примется носиться взад-вперед, просто чтобы не бездействовать. Как там сказал Лукас, когда они с Джимми завалились к нему в офис? «Следовало догадаться, человек с таким ежом в заднице просто не может спокойно лежать в могиле». Правда, сначала его пришлось вывести из обморока, но это уже детали. Ирочка восприняла все гораздо спокойнее. Айзек сперва подумал, а есть ли на свете что-то, что способно вывести ее из себя? Потом вспомнил.

Похороны Джимми. Она рыдала так, что он было решил, что они были любовниками… Ирочка обозвала его идиотом. Как будто есть только один возможный способ кого-то любить…

– Позвони им, – сказал Джимми. – Хотя бы будем знать, сколько еще тут торчать.

Но тут Ирочка появилась сама. Она быстро прошла от дома к машине, открыла дверцу и приземлилась на сидение рядом с Айзеком.

– Впервые сталкиваюсь с такими узколобыми, – сказала она. – Мать считает рок-музыку средоточием греха и разврата…

– Ну, она права, – вклинился Айзек.

Ирочка наградила его ВЗГЛЯДОМ и продолжила:

– И ни в какую не хочет, чтобы ее сын принимал в этом участие. Он станет наркоманом, алкоголиком, заболеет СПИДом и черт знает что еще… Лукас пытается ее переубедить. Я ушла, чтобы не мелькать… – она запахнула пиджак на груди, скрыв блузку с низким вырезом.

– Да что за ерунда! – взорвался Джимми. – У парня талант, он должен… Все, я пошел.

Джимми в ярости выскочил сквозь дверь и понесся к дому.

– Джимми! Стой!

Но было поздно. Макмерфи уже влетел в гостиную. Лукас, родители Пуха и сам Пух сидели в креслах. Лицо матери было красным, а дыхание участилось. Лукас выглядел немного пришибленным. При виде Джимми он округлил глаза.

– Так, что у нас тут? – начал призрак с порога. – Мы не знакомы, я Джеймс Макмерфи, я играю в «Единороге». Не знаю, что вы там себе придумали, но я слышал вашего парня – он гениален. Сколько ему? Двадцать? Да чтоб я так играл в двадцать лет! Кто его сейчас слышит? Парочка друзей и его девчонка? Так вот, его должен слышать весь мир.

Держать такое дома – вот настоящий грех. Знаете, что бывает с талантами, которым не дают реализоваться? – Джимми прошел сквозь журнальный столик – Они спиваются. Скалываются. Ведут унылую скотскую жизнь, потому что им не дают гореть по-настоящему. Они теряют смысл, ясно? Они живут наполовину, как сонные овечки. А потом, лет в сорок, понимают, что все было зря. Они так и не стали собой.