Под ледяным блоком

Алва часто думал, насколько сильно отец любил его мать, что ради женитьбы пошел на полный разрыв со своей семьей, придерживающейся более чем скептических взглядов на брак между магами и людьми из Оставленного мира. В Новый мир, пропитанный чуждой ей магией, она пошла с доверчивой улыбкой, передала ее сыну и скоротечно умерла от какой-то бессмысленной лихорадки, когда Алве едва минуло два года. В семье Арригориага, испокон веков гордившейся тем, что ее представляли лишь сильнейшие из Нового мира, рождение ребенка с характером матери стало лишь еще одним подтверждением, что точка невозврата пройдена и возвращению блудного сына Пейо Арригориаги, пусть даже теперь и вдовца с маленьким Алвой на руках, никто рад не будет.

Впрочем, упрямый Пейо возвращаться и не собирался. Все три недолгих года брака он с истинно баскским упорством занимался наукой, а овдовев, сосредоточился на том, чтобы продолжать свои исследования в области магических врожденных способностей и растить сына.

Сын проявил свой природный дар, связанный со стихией огня, достаточно рано для того, чтобы им можно было гордиться, но дар этот ничего, кроме проблем ребенку не сулил.

Ярый законник Пейо поспешил поставить сына-огнемага на учет в местном отделении КДО – Комиссии по делам огнемагии, занимающейся учетом всех рождающихся с этим даром волшебников и контролем над соблюдением запрета на лишнее его проявление.

После этого окружающие стали смотреть на отца и сына с явственной толикой жалости: огненный потенциал у ребенка приличный, но толка в нем ровно столько же, как если бы его не было вовсе.

Выдай Алва хоть искорку, и сотрудники КДО в форменных мантиях с фиолетовой полосой мгновенно пришли бы по его душу.

Стоит оговориться, что к огнемагам не везде относились настолько строго. К примеру, была благополучная Италия, полыхающая денно и ночно, но никакого КДО там не было отродясь, а перед органами власти огнемаги представали только в случае серьезного причинения вреда здоровью или имуществу в результате выброса огня.

Но в Испанском Королевстве запреты вокруг огнемагии становились с каждым годом все сильнее и суровее, и ко времени постановки маленького Алвы на учёт в Комиссию, в обществе все чаще стали звучать предложения вообще не указывать в документах огнемагию как магический дар. Её предлагали обозначать как «Сверхспособность, которая не может быть проявлена», «Пустая способность», наконец просто прочерк в графе «Дар».