Под ледяным блоком

– Ты что ржёшь? – тотчас возмутился магозоолог.

– Мне послышалось, что ты сказал «кот-вантуз»!

Науэль вспыхнул от обиды.

– Ты что, придурок?

Алва опешил.

– Мне просто послышалось, это же смешно.

– Я и говорю, придурку все смешно и везде сортир слышится. Я о коте-вампузе говорил, их всего несколько десятков осталось во всем мире, а ты издеваешься!

Попытки оправдаться и объяснить, что смех был не над студентом, потерпели крах. Алву просто не слышали. Упреки очень быстро переросли в нападки и оскорбления.

Гнев в Алве начинал закипать, руки заметно погорячели. Внутренний огонь, обычно почти не ощутимый, вдруг обжег солнечное сплетение так, что кулаки сжались сами собой. Джозо, сидевший за своим столом, не только не думал их разнять, но и откровенно наслаждался происходящим. Науэль добавил еще пару обзывательств в адрес Алвы, и у баска потемнело в глазах.

Когда дым первой ярости немного рассеялся, он обнаружил, что повалил обидчика в кресло и держит обеими руками за горло. Испугавшись самого себя, он быстро разжал пальцы и, слегка тряхнув врага напоследок, отошел.

На коже Науэля алели ожоги. Науэль поднялся, поправил воротник, скрывая следы от пальцев баска, спеси в его ухмылке поубавилось и продолжать ссору он не стал.

В тот вечер Арригориага лег раньше обычного. Потревоженный огонь утих, но послевкусие горячей обиды не давало покоя. Половину ночи он крутился с боку на бок, вспоминая их вечера с де Лакруа, отчаянно скучая по другу и уговаривая себя, что он не дружить сюда приехал, а зарабатывать отцовское доверие, и что дело важнее всего остального.

Глава 5

Сакретейшен не был бы элитной британской школой, если бы в фестивале национальной магии, который он проводил, не участвовали его лучшие студенты, изначально имевшие на нем больше возможностей, нежели гости других школ. Одним из таких студентов был Диего Карлуш Д’Алмейду – южанин, португалец, оказавшийся в британской школы стараниями влиятельного старшего брата. Маг для своего возраста сильный, честолюбивый и надменный.

Младший из сыновей Жозе Дениша д’Алмейду стоял перед массивной дубовой дверью, расписанной изразцами. Те были зачарованы так, чтобы люминесцировать в ночи и точности распознавать припозднившегося студента, бродящего по коридорам закрытой школы после отбоя. Дверь эта вела в главный зал школы, расположенный под Незримым Куполом, под которым было принято завтракать, обедать и ужинать всем вместе – и преподавателям, и студентам.