Мое ледяное сердце

Фуэго догнал меня и приобнял за плечи, словно показывая, что он рядом. Я немного вздрогнула от его касания, вспоминая, что вчера эти же руки избили меня до потери сознания. Но не отпрянула. Странно, но месяц назад я бы откинула руку и накричала бы на него, а сейчас мне была приятна его поддержка.

Мы долго шли, обмениваясь несколькими фразами, пока не стем- нело. Фуэго решил, что здесь мы и заночуем. Он развел костер, а я приготовила место для сна. Есть не хотелось, так что я просто сидела и смотрела на огонь.

–  Тебе нравится твоя сила? – я спросила Фуэго, но не повернула взгляд в его сторону.

– Она не может мне не нравится. Это часть меня. Как птицы и крылья, – он тоже обратил внимание на костер.

–  Это не ответ на вопрос, – я посмотрела на него и подняла бровь.

– Да, мне нравится моя сила, – он улыбнулся мне и задумался, решая говорить ему дальше или нет. Потом все же продолжил, – огонь и лед – редкие и могущественные виды магии. Многие боялись меня, даже не спросив моего имени.

Посмотрев мне в глаза и увидев ярко-огненный цвет, они просто убегали. Их страхи не были беспочвенными.

Он замолчал. Я подумала, что ему нужна моя поддержка и подсела ближе. Рукой я коснулась его плеча и сжала. Мне было не привычно видеть его таким. Нахальным – да. Своевольным и грубым – пожалуйста. Даже когда он извинялся передо мной, в его глазах была жизнь. Но боль… Мне показалось, что я виновата в его испорченном настроении, ведь сама надавила на незажившую рану.

Он немного удивленно посмотрел на мою руку и продолжил.

– Мои друзья погибли, сгорая в пламени. Они не пошли за мной, когда мне нужна была их поддержка. Поддавшись гневу и ярости, я подождал, когда они соберутся все в одном здании. Затем я сжег его. Там были и другие люди. Кажется, это было что-то похожее на таверну. Все погибли.

Осознание произошедшего пришло ко мне спустя время. Но было уже поздно.

Я была в ужасе от услышанного. Страх. Кажется, он заставил меня замереть. Фуэго с надеждой посмотрел на меня.

Прямо в глаза. Он знал, что может увидеть в них все, что угодно: осуждение, интерес или даже злость. Но он боялся, что увидит в них страх.

Тогда я обняла его. Это был резкий порыв, в надежде сделать все правильно. Ничего личного или интимного. Просто объятья друзей. Но были ли мы ими?

Друзья. Слово врезалось мне в сердце, заставив треснуть еще одну его ледяную часть. В голове возник образ Ниева, читающего свой заговор пятилетней девочке.