Уроки лирики. Анализ стихотворения

Посмотри: вон, вон играет,

Дует, плюет на меня;

Вон – теперь в овраг толкает

Одичалого коня;

Там верстою небывалой

Он торчал передо мной;

Там сверкнул он искрой малой

И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Сил нам нет кружиться доле;

Колокольчик вдруг умолк;

Кони стали… «Что там в поле?» —

«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;

Кони чуткие храпят;

Вот уж он далече скачет;

Лишь глаза во мгле горят;

Кони снова понеслися;

Колокольчик дин-дин-дин…

Вижу: духи собралися

Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,

В мутной месяца игре

Закружились бесы разны,

Будто листья в ноябре…

Сколько их! куда их гонят?

Что так жалобно поют?

Домового ли хоронят,

Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;

Невидимкою луна

Освещает снег летучий;

Мутно небо, ночь мутна.

Мчатся бесы рой за роем

В беспредельной вышине,

Визгом жалобным и воем

Надрывая сердце мне…

Наверное, отношение каждого русского литератора и художника к язычеству и христианству особенное, но именно в поэтических творения и видны яснее все те противоречия, которые существовали в их душах.

Ведь всем известно, что в поэтическом тексте автору некуда спрятаться, здесь поэт является нам таким, каков он есть на самом деле. И если в реальности он может оставаться неприступным для постороннего взгляда, то в своих творениях вдруг обнажается перед нами.

В 1830 году в творчестве Пушкина появилось странное и загадочное стихотворение « Бесы», правда здесь не должно было быть таких проблем как с «Русалкой», где он совсем уж явно заговорил о язычестве, которое живет даже в душе монаха и душе любого русского человека.

Бесов удалось примирить с христианством, они стали частью новых мифов, но о том ли пытается рассказать нам поэт?

«Бесы» Пушкина определили многое в литературных течениях и направлениях, перед нами уже не забавный и довольно нелепый герой Н.

 В. Гоголя из «Ночи перед Рождеством», а видения и иллюзии явно языческого мира. В отличие от Гоголя, всегда остававшегося в рамках христианского текста, поэт старается заглянуть совсем в иной мир.

Именно это стихотворение взял эпиграфом к самому жуткому и обличительному из романов Ф. М. Достоевский. Но у него тьма окончательно пала на проклятый мир, у А. С.