Уроки лирики. Анализ стихотворения

А далее поэт говорит о самом главном принципе своего бытия, появившегося еще в «Песни о Вещем Олеге» и Пророке. Язык волхвов и пророков «лишь с волей небесною дружен», для поэта нет власти на земле, есть только бог в небесах.

Веленью божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца,

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспоривай глупца.

Так должно быть и у него самого и у всех, кто придет ему на смену. Здесь возникают в памяти и последние его размышления в разговоре с императорами, поэт приходит к единственно правильным выводам – нельзя подчиниться и служить власти.

И для этого есть веские основания, так как для поэта это путь, который заводит в тупик.

Дружба с В. А. Жуковским – близким ко двору поэтом, подчеркивает целеустремленность, но всю тщетность усилий. Так и не появился славянский эпос, над которым они работали. Памятником ему остается только вступление «У Лукоморья дуб зеленый» – но как без иронии можно к этому относиться? И теперь уже он точно не появится. Всего дюжина строчек осталась от огромной работы, а вся поэма «Руслан и Людмила» строится на скандинавском эпосе и его героях.

И награда – признание Жуковского, когда он написал «Победителю ученику от побежденного учителя» – тоже только с иронией могла прозвучать, как награда за то, что не было сделано.

Что есть в той самой поэме – только пир князя Владимира в начале и конце поэмы схватка Руслана и сражение за Киев. Это только отзвук такого желанного гимна. И когда личная жизнь становится все скандальнее и страшнее, и все уже круг друзей, и в творчестве все не так как хотелось, то остается надеяться на то, что потомки найдут и оценят все, что было сделано.

Но так и видна горькая усмешка автора этого «Памятника». Мы знаем, что несколько подобных стихотворений написаны было и до Пушкина, и был перевод его из Горации, вот на основе всего этого и создавалось стихотворение, которое пережило века.

Урок 19 К. Батюшков «Песть Гаральда Смелого»

Во времена Пушкина творили и Жуковский и Батюшков, хотя порой и читатели, и критики, и сам гений представляют, что он был единственным в этой пустыне.

Мы привыкли со школьных лет так представлять эту эпоху.. А. С. Пушкин так стремительно взлетел на Парнас, что затмил всех, кто там давно и прочно обосновался.

Многие законы поэзии уже были созданы, не потому ли ему было так легко и просто начинать? Пушкин был уверен, что он для русского языка сделал то же, что Петрарка для итальянского.

Но К.