Окно в Полночь

Привычный утренний мороз, пощипывая то за щеки, то за нос, бодрил лучше контрастного душа.

Совсем забыла, что сегодня наша с Валиком очередь нести утреннюю вахту… Дурацкий порядок, заведенный шефом. Обычно я приходила на работу то в десять, то в одиннадцать утра, но один день в неделю в добровольно-принудительном порядке являлась в девять. Для того чтобы остальные члены редколлегии могли прийти кто в десять, кто – в одиннадцать. Дежурство шеф оправдывал важными звонками в редакцию – от клиентов, бабушек-дедушек, которым поутру не спится из-за протекающей крыши, и ты ды.

Я спешила на работу, поскальзываясь на обледенелом тротуаре. Из всех встреченных прохожих – только ненормальный парень в цветных кедах и с рыжей псиной. А остальные – или по домам, или, несчастные, на работе. Так, сколько до каникул-то осталось или хотя бы до пятницы?.. Да, понедельник, как известно, день тяжёлый: разум отказывается принимать окончание выходных и требует отдыха. Вторник – ещё тяжелее: разум уже принимает окончание выходных, но отдыха все равно требует.

В среду немного легче: сдается в печать номер, и работы столько, что до капризов разума нет никакого дела. А четверг и пятница проходят тяжелее всего: разум, воспитанный средой, готов к труду и обороне, но выпуск сдан, и работы никакой нет. Но – скорее бы уже пятница…

Валик поджидал меня на крыльце бизнес-центра.

– Вчера Игорь ключи на пульт сдавал, – сообщил он, докуривая. – Наверняка нас ждёт сюрприз.

Я проснулась окончательно:

– Думаешь, опять начудит? – и, быстро взобравшись по скользким ступенькам, юркнула в тепло подъезда.

– Уверен, – друг закрыл дверь и ухмыльнулся, вызывая лифт.

Фотограф был натурой творческой, незаурядной и эксцентричной. И чрезвычайно любившей розыгрыши. После прошлого его дежурства мы, придя с утра на работу, обнаружили, что он перепутал нам компьютеры. У меня стоял компьютер шефа, у шефа – Валика, а у верстальщика – директорский.

– Если он опять намудрит с техникой, у Гриши лопнет терпение, – заметила я, заходя в кабину лифта.

– Думаю, у Игорька хватит мозгов и новую хохму придумать, и выкрутиться, – возразил Валик.

– Например, подставив нас с тобой, – двери лифта открылись, и я вышла в коридор, включив свет.

И недоуменно уставилась на стену, где висел огромный баннер: на траурно-черном фоне пламенело витиеватое «Оставь надежду, всяк сюда входящий!» Валик смешливо фыркнул и толкнул меня локтем.