Окно в Полночь

Спокойно, Вася, без паники… Без паники, я сказала!

Немного успокоившись, я присмотрелась к порождению своей больной фантазии. Подумаешь, Баюн видит мои глюки… Муза же ему удаётся гонять, и весьма успешно. Кот встал на задние лапы, вытянувшись, поймал огненную ленту и притянул её к полу. Я хмыкнула. Надо же, и без накурки… Может, грибы в магазинных блинах были… странными?.. Лента свилась в человеческую фигуру. В воздухе взорвался рыжий фейерверк, и свечи разом потухли.

Баюн приветственно заурчал и ткнулся носом в бок сидящей на полу фигуры.

Та шевельнулась, потёрла ладонями лицо и притушила сияние. И встала, потягиваясь и стряхивая на пол искры. А я села. Чёрт. Хороший глюк. Душевный. Красивый. Светится изнутри бледно-жёлтым, искры при каждом движении рассыпает. Но главное – для хаты безвредный. М-мать…

– Добрый вечер! – поздоровался он неожиданно.

Я истерично хмыкнула и подняла взгляд. Голос – мужской, всё остальное… тоже. Хоть бы оделся. Или на моей шизе так отсутствие личной жизни сказывается?.

. Глюк уставился на меня и захохотал. Баюн переводил взгляд с незваного гостя на меня и урчал, довольно щурясь.

– Это… что у тебя на лице?.. – выдавил глюк сквозь смех.

Я глупо хихикнула и пояснила:

– Глина, – и добавила очевидное: – чёрная.

Он снова рассмеялся. А я невольно посмотрела на себя со стороны и содрогнулась. Сижу враскоряку, на физиономии – высохшая глина, полотенце съехало набок… Несолидно. Я завозилась, распутывая полы длинного халата.

– Давай помогу, – глюк протянул руку. В чёрных, как угли, глазах дрожал смех.

– Не надо, – отказалась вежливо и бодро добавила: – Да и чем поможешь-то? Тебя же нет!

– Как нет? – опешил он. – Почему это?

– Потому что ты мне кажешься, – пояснила я, вставая и одергивая халат. – Ты – моя галлюцинация. На самом деле тебя не существует, – и добавила глубокомысленно: – Не буду больше в магазинах блины с грибами покупать, странные они…

И на автомате щелкнула выключателем.

Свет загорелся. Чудно. Пойду умоюсь и проведаю свой первый глюк. Второй за мной не пошёл. Присел на пол рядом с Баюном и, задумчиво нахмурившись, почесал кота за ухом. Тот предсказуемо заурчал. Я умилилась. Какая прелесть… Недавняя истерика всколыхнулась, забила крыльями. Склонившись над раковиной, я кое-как смыла с лица глину. В затылке пульсировала глухая боль, и нервно тряслись руки. Дожила… или дописалась?..

Ледяная вода не помогла.