По краю Вечности

Сегодня – мне, а завтра – любому другому, кто найдет к вам правильный подход. Да еще и интересные подробности дня нынешнего не забудете. Впрочем, у вас есть выбор: смерть или забвение.

– Забвение, – со вздохом согласился торговец. – Только… свою тварь ко мне не подпускай!..

– Снова оскорбите моего друга – и будет смерть, – предупредила я, потирая ладони и разминая пальцы. – Закройте глаза, расслабьтесь и получайте удовольствие. Это не больно.

Про невинного младенца я пошутила, но пускай… побоится. На всякий случай.

Я осторожно провела рукой по ярко-красной, горячей от страха ауре, аккуратно убирая из нее события последней луны. На материк вы, уважаемый, ездили, но никаких искателей и артефактов в глаза не видели, и никто у вас ничего не крал, и со мной вы не встречались… Торговец крепко уснул, а я села рядом с ним, привалившись к стене. И столь легкое занятие отнимает ту немногую силу, что я старательно копила последние три луны, вытягивая тьму эмоций из людей…

Я отерла пот со лба и, пошатываясь, встала.

– Следы заклятий почисти, – я обернулась к Молчуну. – И на его ауре – тоже. И отнесись к моей просьбе серьезно, а не как обычно. Сейчас мне лишние «хвосты» не нужны. А ты… Если из-за питания от чужой смерти снова кого-нибудь за мной приведешь…

Ворон тихо крякнул и послушно закружил над потолком, а я, поджидая его, от нечего делать, раскинула небольшую поисковую сеть, настроив ее на ауру артефакта. И не прогадала – на потолке призывно засеребрилось пятно указателя.

Кивнув своему пернатому спутнику, я прошла по коридору до лестницы и поднялась на третий этаж. Нужная комната обнаружилась сразу же – ею был весь этаж. Напоминает хранилище. Я быстро изучила беспорядочное пыльное нагромождение сундуков и шкафов. Вот оно где…

На дне большого сундука, под тугими рулонами ткани, обнаружился небольшой ларец, который я поспешно открыла. И невольно вздрогнула. Башенка Первой с крыши Небесного храма… Я узнаю ее и спустя сотню сезонов – тонкое хрустальное основание, прозрачный круглый купол с единственным острым навершием… Ах, торговец – мерзавец… Впрочем, он же не знал… наверное.

Но по его памяти всё же пройдусь.

Башенка перекочевала в мой поясной карман, и я развернула лежащий на дне ларца бумажный лист. И тихо помянула тьму. Грифелем на помятом листе кто-то нацарапал тот же рисунок, что утром изобразила я, а под ним незнакомым кривым почерком подписал два важных слова – «круг неизвестных».

Я выдохнула.