Проклятые места

Искрила наледь на тротуарах, парапетах и перилах мостов. Искрили крохотные льдинки в морозном воздухе. Искрил свежий снег на мостовых. Но в воздухе уже пахло весной, и весело, разгоняясь, шумели освобождённые ото льда реки.

– Слушай, друг, – Сьят на ходу повязывал шарф, – а почему все пропавшие – колдуны до тридцати лет?

– До тридцати дар подвижен и готов к росту, – пояснил Мьёл, закрывая неприметную дверку в торце Сыскного ведомства. – До тридцати он набирает силу, а после развивается только за счёт опыта.

И до тридцати лет мы ещё можем вывернуться наизнанку при угрозе жизни, а вот после – уже нет. Сила набрана, её уровень закреплён, и появляются инстинкты. Матушка Шанэ сказала, что ему нужно было много колдовской силы – этому тёмному лодочнику. И он вынуждал колдунов выворачиваться, чтобы собрать всю их силу и вложить в свой причал. Или в себя. Подробностей мы уже, как ты понимаешь, не узнаем.

Сьят подумал, пощурился на солнце и заметил:

– А не из-за него ли мы перестали видеть призраков? Иначе его бы всё равно достали.

Не утрать наши колдуны все знания и навыки… Достали бы. Может, он вас как-то проклял?

– Я тоже так подумал, – признался Мьёл. – Нет, наши старшие колдуны думают иначе. Что он, этот тёмный, что-то забирал из рек. Чем-то и от них питался – лодочник же. Я до сих пор наблюдаю за котами и вижу, как разнятся наши с ними умения. Они могут нырять глубже, чем мы, и работать на этой глубине – даже на дне. И видеть то, чего не видим мы. Значит, у них иное… питание.

Всё те же реки, всё тот же общеколдовской источник… но вот силу они получают другую. Она ведь могла сохраниться на глубине – на той глубине, где нам трудно или опасно находиться. А этот тёмный когда-то был человеком, то есть глубоко не нырял. Но так оно всё или нет… Посмотрим.

Сьят согласно кивнул: да, выследив тёмного лодочника, сыскники нашли многих пропавших без вести и навсегда избавились от проклятого места, но только ли? А вдруг северные колдуны вновь обретут способность видеть призраков? Раз она когда-то была – значит, однажды вернётся.

Ничто не исчезает навсегда. И испарившаяся вода в своё время проливается дождями и наполняет реки новой силой.

– Для этого мало питания, – Мьёл точно прочёл мысли рыжего и нахмурился. – Я же видел Лодочника, когда деда потерял. Я его видел, Сьят, как тебя сейчас. Но мне запретили видеть. Значит, мы недостойны – пока. И лично я буду и дальше помогать южанам во всех их призрачных делах.