Проклятые места

Сколько копили силу предполагаемые призраки из лечебницы? Даже больше. И их на острове было много. Вам не кажется, что однажды они смяли бы и защиту, и эту стражницу? Купол-то разрушился, и остров купался в туманах. А вытягивающие силу южные заклятья недолговечны, я узнавал. И они плохо держатся на предметах, требуют постоянного обновления.

В коридоре послышались приближающиеся голоса – спокойный Рьена и нервный архивариуса. Иххо с Мьёлом переглянулись и промолчали.

– Защита островных удерживала призраков на месте и не отпускала в пучину, – Сьят опять взялся за своё.

 – Но вот лишала ли она их колдовской силы? Позволяла ли её копить? Или нет?

– Не знаю, – Иххо расстроилась, что не уточнила этот момент. – Но если и не лишала… Она же износилась со временем. Ничто не вечно. К тому же остров дважды тонул, а реки высасывают силу даже из заклятий древних умельцев. Думаю, защита уже после первого погружения истончилась, и потом южане просто поставили заплатки. И охранника.

– А призраки покорно ждали, когда их запрут? – подхватил рыжий.

 – И потом почти двести лет сидели смирными баранами с бездной силы? Лично мне в это не верится. Даже если вспомнить, что погибли безумцы, привыкшие к заточению… всё равно не верится.

– Мне тоже, – согласился подошедший Рьен. – Не переживайте, мастер Гьюш, мы всё найдём. Здесь тихо? Разворачиваемся и идём обратно. Снова. Спокойно, мы всё найдём. Сьят, я полностью с тобой согласен. Матушка, конечно, умеет вытягивать из призраков лишнюю силу, но это она.

Колдунья. Её помощники в таком деле замечены не были. Продолжай.

– А у меня всё, – развёл руками Сьят. – Дальше – только фантазии, но и для них данных не хватает.

– Найдём. Всё найдём, – повторил Рьен, разворачиваясь, и скомандовал: – За мной, мастер. И давайте без паники.

– То есть призрак меня обманул? – Иххо нахмурилась. – Но она казалась такой открытой, такой честной…

– Она не обманывала, – раздалось со стороны лестницы, и матушка Шанэ спустилась по последним ступеням, шагнула в коридор.

 – Она говорила ту правду, в которую верит. Такое бывает, дети: человек искренне верит в ложь и преподносит её как правду. И язык потом не повернётся упрекнуть его во лжи – для себя-то он не соврал. Он честно рассказал о том, что думает и во что верит, и неважно, что это неправда. Для него – неважно.

– Матушка, вы что-то узнали! – подскочил Сьят. И указал на свой стул: – Присаживайтесь. Я себе сейчас принесу.