Тропой тумана

Дурных на голову смельчаков, само собой, меньше не стало, но колдуны оградили лес чарами, и очень долго никто даже близко к волшебной стене не подходил. Не мог приблизиться. Но со временем чары стёрлись, а людям стало так не хватать земли в Озёрной долине, что они рискнули поселиться рядом с Заповедным. И ещё ближе. И ещё.

Сейчас две деревеньки подобрались к лесу вплотную, и в одной из них живёт моя бабушка. И уже давно ходят люди в лес по грибы да ягоды, за целебными травами. И детишки прибегают в прятки поиграть.

И никто не пропадает. Хоть и говорят, да, – и о сгинувших, и о мёртвом городе.

А ещё о городе говорят его останки. Щербатые чаши фонтанов, полные мха и мелких цветов. Обломки стен, увитые ядовитым красным змеевиком. И изваяния – потрескавшиеся каменные фигуры: людей, животных, птиц; маленькие, средние, огромные. Я их все знала наперечёт. Каждое облазила. Каждому своё имя дала.

И вот это изваяние, повторюсь, не помню.

В десяти шагах от меня из-под жёлто-багряной листвы выглядывала девушка.

Я хмуро прищурилась. Очень странная, кстати, девушка. Никогда прежде не видела здесь таких фигур – таких… настоящих. Обычно же все изваяния или красоте служат, или делу – или с нежной улыбкой и в чудесной одежде (или без оной), или на что-либо властно указывают. Но эта…

Эта словно пряталась. Сутулая, пригнувшаяся. Настороженное лицо, наискось прорезанное безобразной трещиной. Ладони комкают, подбирая, длинную рваную юбку. Волосы убраны под обычный рабочий платок. На ногах – обычные же рабочие башмаки, дешёвые и грубые.

И рубаха тоже простая, и передник. Какая же тут красота? Какое же указание?

Разве что… намёк?

Один внутренний голос советовал не приближаться. Напротив, развернуться – и бегом туда, откуда пришла. Глядишь, выберусь. А вот второй льстиво шептал, что я же сильная, я же колдунья, я же давным-давно мечтаю об интересном приключении. Не надо никуда бежать. Лучше изваяние поближе изучить. И понять, откуда оно взялось. Как и шагуны. Как и незнакомая поляна.

Как и я здесь.

Пока я нерешительно мялась на месте, сгустился сумрак. Закатное солнце прощально вспыхнуло за стеной леса заревом пожара и скрылось. Поляну захватили уродливые тени. Из-под корней поползли первые ручейки тумана. А золотая в крапинку листва почудилась тёмно-красной. Лес будто чужой кровью истекал.

Или – не будто. И совсем не чужой.

А изваяние вдруг повернуло голову в мою сторону, и в мёртвых каменных глазах сверкнула зелёная искра.