Ведьмина доля

– Спаты, ненормальна! – шикнул Жорик. – Того й дывысь, тут розстелыся!..

– Жор, мне ж ещё речь на завтра сочинять, выступательную, – я вздохнула и посмотрела на чаинки в кружке.

– Не прям же щас! – возмутился он. – Спати-спати, живо-живо!

– Цигель-цигель, ай-лю-лю, – отмахнулась я весело. – Жор, ведь ты ж не немец! Признайся!

Призрак надулся, но его «гнева» хватило буквально на минуту. И он расплылся в добродушной улыбке:

– Да, бабка моя – украинка. Но то ж давно было, то ж неправда. И не… – як по-русски?.

. – глаза мне не отводи! Спати, сказал!..

В минуты такой агрессивной заботы Жорик до слёз напоминал отца. Он также вечно гнал меня, уставшую от катания с горок или беготни по площадке, в постель чуть ли не пинками. А если не запинывал, то раздевал, уносил, укладывал спать и рассказывал сказку. Пока не ушёл из семьи.

– Лучше «зубы мне не заговаривай», – я допила чай и догрызла последний ломтик сыра. – Знаешь, перехотелось. Столько всего случилось сегодня, так подумать надо… Но голова болит.

– Уля, зачем тебе думать? Ты ж природою для дела сделана, – заметил Жорик снисходительно. – Какое ж тебе думать, девонька? Тебе бы дрын в руки да на коня лихого, да ветром в чисто поле, да погань походя в капусту! А ты – думать… Глупостями не страдай. Спати топай. Во сколь будить завтра?

– К двенадцати надо бы встать, – я глянула на настенные часы.

Почти шесть утра. Я попробовала провести нехитрые расчеты и понять, сколько проторчала в кроличьей норе, но не сложилось. Теперь это навсегда потерянное время, бег которого я даже не почувствовала.

И сил с дыханием почти не прибавляется. Вывернулась наизнанку. За пару дней восстановлюсь, но… Мало мне проблем с полётами…

Поблагодарив Жорика за всё хорошее, я отправилась спать. Но сон не шёл. Я ворочалась с боку на бок и думала. И пусть призрак трижды прав насчёт меня, и я создана для дела. На мыслительный поток этот довод не действовал. Он тёк сам по себе, неподконтрольный и пугающий. Страх я худо-бедно загнала в угол, а вот мысли… «Пауки» без признаков эволюционной адаптации, кроличья нора и путь в другой мир, слова Кыса про течение времени… И ловушка, и охота на девочку, и…

…и очень хотелось позвонить Томке.

Чтобы опять попросить её не жаловаться Верховной и побожиться, что я больше так не буду. И пообещать сидеть на попе ровно и не лезть в смертельные неприятности. Но казус в том, что мы с неприятностями не умеем существовать отдельно друг от друга: или они меня ищут, или я их.