Политика и литературная традиция. Русско-грузинские литературные связи после перестройки

Никакому итальянцу, американцу или японцу все мною перечисленное не скажет ничего. Это наше. Не грузинское, не российское, не советское, а наше» (http://odnovremenno.com/archives/51).

52

Я уже обращалась к образу нитки и иголки (факт путешествия как иголка и миф о Грузии-рае как нитка), ментально и эмоционально укреплявшим культурно-литературную связь между русскими и грузинами, затем осевшую в культурной памяти. Сейчас я буду говорить об иголке-путешествии как об инструменте и о писателях, открывающих читателям постсоветские изменения, происшедшие на бывших территориях СССР, а также моделирующих свою территорию увиденного.

53

Лишь в конце текста упоминается военная Абхазия, но об этом позже.

54

Подобные описания быта современный читатель встретит и у Василия Голованова (1960 г. р.) в сборнике рассказов «Лето бабочек»: «В Тбилиси не было ни света, ни отопления, ни горячей воды, младенца купали в холодной и сразу заворачивали в горячие пеленки» (см.: Голованов В.

Лето бабочек // Новый мир. 2009. № 4. C. 10–44, рассказ «Волшебный рог Вахушти»).

55

Текст цитируется по изданию: Битов А. Путешествие из России. Измерение III. CПб., 2009.

56

Хоми Бхабха, вслед за Жаком Лаканом, критикуя понятие «временного плюрализма», в котором различные культурные места рассматриваются в одном условно универсальном времени, выделяет понятие «временного зазора» или «запаздывания» – неустойчивого состояния «темпорального разрыва в процессе репрезентации», во время которого ранее разлученный со значением знак наделяется новым смыслом, уже обогащенным успевшим выработаться гибридным или пограничным дискурсом (Bhabha H.

The Location of Culture. 1994. S. 191–192).

57

Писатель, режиссер и драматург Михаил Угаров (1956 г. р.) в повести «Море. Сосны», как и Битов, обращается к «обезьянкам», но так он называет абхазцев. В произведении идет речь о том, как рассказчик в 1964 году отправился в Абхазию на поезде «Ленинград – Сухуми», о его приключениях, об увиденном в другом крае.

Автор обращает внимание читателя на диалог, в котором под сомнение ставится историческая связь абхазцев с территорией Абхазии. Рассказчик беседует с местным фотографом:

«У них в словаре нет слова „море“, – тихо сообщил ему Фотограф.

– У кого?

– У этих. – Фотограф кивнул за спину. <…>

– Живут на море, а слова „море“ в своем языке не имеют. Что это значит?

– Что?

– То, что они здесь никогда не жили.