Забытые-2: Тишина взаймы

Это только для старой крови. Всё началось, когда я приехала в Солнечную долину – в город Солнцедивный. Ой, нет, – спохватилась, – всё началось два года назад, когда твой подопечный Зим обнаружил в Солнечной долине отражения давно уничтоженного города…

Солнцедивный – отражения – убийство старой крови – Мирна – Тихна.

Солнцеясный – наледь – летник Виден – дыхание Стужи – удравшая Горда.

«Потеряшка» и следы Забытых в долине.

Холмистый и тень-на-снегу. Исчезнувший Дорог. Разбуженное (по некоторым сведениям) дыхание Зноя.

Память Тихны и замешанные (и замаранные по самое не могу) старокровные. Предсказание Мирны и Дорога.

Заречный – зверь Стужи – снежные паразиты – недознающие, владеющие древними чарами. (А о появлении Силена никому знать не нужно, да.)

Хутор – вестники – подозрения насчёт городов с владетелями и старых кладовых Забытых. Они продвинулись гораздо дальше той горной гряды, что отделяла Обжитые земли от пределов Забытых.

Ярмарочный – душа искры взаперти – Горда и предатель-пишущий.

(А о клятвенном обещании убить Стужу, как и о том, что я – тоже «недо-», знать необязательно. Последнее вообще опасно: заподозрят в причастности – ввек не отмоешься.)

Активность Шамира – помощь в дороге – безлетные звездопадом. Мир не останется в стороне – не в этот раз. Уверена.

Дремень, Дорог и Нема. Выберутся.

Старая кровь напряжённо внимала, Зим, отложив оладьи, тоже. Чай давно закончился, солнечные пятна почти исчезли, указывая на полдень, а я всё говорила и говорила до хрипоты.

Конечно, они что-то знали – своё, добытое из собственных источников. Однако нам давно пора объединить не только силы, но и знания со сведениями – как древние, как и недавние.

– И теперь, – я обвела взглядом всех, включая пса, – я хочу услышать ваши сказки о Забытых и ваше мнение о том, что происходит. И о том, чего нам ждать. А особенно меня интересует, что случилось два года назад, до отражений.

Травна молча встала из-за стола и убежала в дом.

Явно за сведениями. Снежна не торопилась говорить: откинувшись в кресле и скрестив руки на груди, она думала-думала-думала, хмуро глядя в пустоту перед собой. А вот у Зима всё чесалось заговорить – он так и искрил идеями и догадками. Пёс, казалось, дремал, положив косматую голову на передние лапы.

Я порылась в сумке и достала мешочек.

– От Дремня, – пояснила, положив его на стол. – Думаю, это не мне послание, а кому-то из пишущих.