100 свиданий с ведьмаком

В ходе представления ему потребовался помощник из зала, и я храбро взялась спасти застрявшего в таинственных коробках кролика. Не знаю, что на меня нашло. Наверное, вино в голову ударило. Факир поставил шуточное условие: чтобы спасти бедную живность, нужно спеть. Мне уже море было по колено, и я завела старинную народную песню о несчастной деве, выданной замуж за некроманта.

Голосок у меня всегда был приятным, хоть и несильным, и посетителям клуба явно понравилось. Если бы я знала, насколько, немедленно дала бы деру.

На румяно яблочко капает слеза,

Было вольно дитятко, дочка-егоза,

Стала девой красною, толстая коса.

Кто жених твой, милая…

Как только дошла я до момента появления в сюжете песни постылого мага, его мертвого коня и прочей жути, в глубине зала возник темный силуэт. Мимо столиков к сцене шел высокий молодой человек. Черты его лишь угадывались под… черным клубящимся туманом выше пояса. Лицо было в тени, во вспыхивающей молниями искристой мгле, а тело изменялось с каждым шагом, приближавшим юношу к сцене.

Вот взвились над плечами два перепончатых крыла, стали расти. И сам оборотень подрос, заковылял, словно крокодил, вставший на задние лапы. Глаза выступили из тьмы… алые глаза.

Песня застряла у меня в горле. Фокусник куда-то исчез, а из-под круглого столика с реквизитом во все стороны прыснули перепуганные кролики.

Подойдя к сцене, молодой нечеловек сгреб меня своими огромными лапищами, быстро зарастающими чешуей (на каждом пальце оборотня был здоровенный коготь), словно пушинку, и закинул к себе на плечо, просто не обратив внимания на слабые попытки сопротивления.

Да и сопротивляться у меня особо не получалось, я была в ужасе и все надеялась, что это страшный сон… или галлюцинации от вина.

Оказавшись в очень пикантной позе на плече похитителя, под пологом свесившихся волос, я видела, как черная шелковая рубашка (отличного, кстати, качества) всасывается под антрацитовую чешую. Чудовище пробежалось по залу, в лицо мне пахнуло прохладным вечерним воздухом.

Обретя дар речи, вернее, визга, я полными легкими выразила свое возмущение. Оборотень его проигнорировал, взвился в небо – о Навь левая! – внизу промелькнула площадка перед клубом, гладь бассейна, удивленная физиономия какого-то задравшего кверху голову мужика, очертания автомобилей, быстро превратившихся в игрушечные, и я провалилась во тьму.

…Очнулась на крыше, лежа поперек груди молодого человека, успевшего вернуть себе человеческую ипостась.