Драконофобия в контракт не входит

 – Выпуск сняли с эфира! Тебя приказано уволить, с взысканием штрафа в пользу ложно обвиненного господина Ракитникова! А я наговорил на его зеркальце целую речь с извинениями, зная… ЗНАЯ, что легче сдвинуть гору пальцем, чем заставить извиниться ТЕБЯ! И на кой ляд мне это, скажи?! Ах да, еще кое-что! Сидор написал проникновенную кляузу в Главное Управление СМИ! Обвинил тебя в проституции! А что если сейчас ему поверят?! Самое время! Почему ты сделала это сама!!! – Версений перешел на рев. – Почему не предупредила меня!!! Я бы навел справки по своим каналам, я бы… я бы что-нибудь выяснил!

– Это бы мне не помогло! – со всхлипом воскликнула я.

– Садись! – рявкнул Ледков. – Сядь! Рассказывай!

Выслушав историю моего договора с Ганье, Версений несколько минут думал. Даже закурил сигару, от запаха которой у меня закружилась голова.

– Вот что, – сказал он наконец. – Штраф заплатишь. Десять тысяч серебряных солидов.

– Это все, что у меня есть! – ахнула я.

– Сохранишь имя и карьеру – еще заработаешь, – резонно заметил Версений.

 – Обещаю, что со временем что-нибудь придумаю и вызволю тебя из забвения. Сейчас главное – затихнуть, пересидеть бучу, а она будет громкой, уверяю тебя. Наши конкуренты ухватились за это дело обеими руками. Пресса будет рвать тебя на клочки, а ты не отсвечивай. Скройся с глаз, затихни на время. Найди глухую деревеньку вблизи Сильверграда, притворись… художницей, писателем, не свети свою мордашку, покрасься в блондинку… что ли. Никому пока не открывай дверь, ни с кем не говори. И не вздумай сделать ничего… такого, ты меня поняла? Это не конец жизни, а лишь крутой поворот. В глаза мне посмотри! Поняла?

– Да, – буркнула я. – У меня есть место, где пересидеть.

– Вот и хорошо. Иди домой и собирайся. И не вздумай пить!

Версений хорошо знал о моей пикантной особенности – неуемной тяге к приключениям в поддатом виде.

По дороге домой я зашла в банк и сняла со счета все свои сбережения. Добравшись до обожаемой, любовно обставленной квартиры в «Морковке», впала в истерику.

Ненадолго. Нужно было решать вопрос с тем, на что я буду жить. Я собрала все наряды в две сумки и отправила их своей старой знакомой, держащей небольшой магазинчик в Туманном квартале.

Майя промышляла продажей ношеных шмоток от знаменитостей. До встречи с ней я даже не представляла, сколько людей желает прикупить себе платье, пару раз надетое известной актрисой, или галстук, ранее принадлежавший какому-нибудь красавчику из высшего света.