Во имя Абартона

Когда он перевел взгляд, Мэб ощутила себя таким же вот огурчиком, возможно, далеко не самым лучшим.

– Боюсь, я еще больше внесу разлад, леди Мэб, – Верне отложил вилку, подался вперед и сказал доверительным тоном. – Я все еще раздумываю, кому передать грант: Абартону или Эньюэлсу. На мой взгляд, в Роанате слишком много учебных заведений. В Западной Ватае, к примеру, Университет всего один, и этого вполне достаточно.

– В Ватае население меньше вполовину, – рассеяно ответила Мэб, не сводя взгляд с двери. В паб зашел, смеясь, Миро в сопровождении привычной своей компании: Барклен, Барнли и Эскотт, – и немедленно направился к устроившимся на высоких табуретах у стойки девушкам из Колледжа Шарлотты.

Миро приобнял одну из них, рыженькую, за плечи, склонился ниже и зашептал жарко на ухо. Девушка покраснела, отчаянно, ярко, как краснеют только рыжие. Ее подружки захихикали. – Простите, Кристиан, я должна вас оставить.

Барнли изучает магию. Его наставница – кто-то из мастеров чар и проклятий, кажется, Дженезе Оуэн.

– Вы обиделись, Мэб? – Верне поймал ее за руку. Ладонь была горячей и мягкой, а шаловливые пальцы скользнули под рукав жакета, под манжет рубашки, ловко расстегнув пуговичку, и провели по запястью там, где бился нервно пульс. Дрожь прошла по телу, сразу и не сказать – возбуждения или отвращения.

Мэб осторожно отняла руку.

– Нет-нет, Кристиан, ни в коем случае. Я просто вспомнила об одном срочном деле. Спасибо за обед. Надеюсь, вы останетесь до майского бала?

Звучало так, словно Мэб не хотела встречаться с ним ближайшие две недели.

Впрочем, ей самой было не до того, как двусмысленно могут звучать слова. Миро и его приятели – как раз те бесстыжие, лишенные каких-либо нравственных ориентиров люди, что могут соблазнить девушку, а потом напугать ее, чтобы рта раскрыть не смела. И проклясть тоже могут. Ярко-бирюзовый Лигос, свисающий с плеча Миро, напомнил о фотоснимках.

– Вы обещаете мне танец, леди Мэб? – обворожительно улыбнулся Верне.

Мэб обнаружила, что уже позабыла, о чем шла речь.

Она кивнула, вернула улыбку, бесцветную, рассеянную, и начала пробираться к выходу. Миро вскинул фотоаппарат, сделал снимок пунцового лица девушки, достал карточку и принялся размахивать ею в воздухе, говоря что-то сладким, вкрадчивым тоном.

Пришла мысль, от которой Мэб слегка замутило: положение отца Миро слишком высоко, он делает огромные пожертвования, больше того – хуже того – он приятельствует с вон Гревом.