Знак ответа. Часть 1

Девушка стояла возле одного из них и медленно водила пальцами по резной лакированной надписи «Миледи» и припоминала те две двери нетрадиционной формы, что вели в директорский кабинет, думая, что надо бы узнать, кто творит такие чудеса.

Неожиданно из-за спины послышалось саркастическое:

– Госпожа Верхоланцева, ка-ак нехорошо!

Девушка оглянулась.

– Что, простите? Я что-то сделала? Руками нельзя трогать? – переполошилась она.

– Да трогайте сколько угодно, кто же запрещает?

– Тогда что?

Ответом была лишь загадочная улыбка, и мужчина двинулся вперед по проходу между денниками.

Над одной из невысоких дверей показалась серая лошадиная голова. Поодаль, над другой дверцей, мелькал кончик белой морды с раздувающимися ноздрями. Еще где-то кто-то фыркал.

Вероника сияла так, будто чудо увидела, но также слова Анатолия Аркадьевича не давали покоя, ведь сказано было явно с подтекстом.

Она догнала его и спросила:

– Что вы имели в виду? Что нехорошо?

В ответ опять усмехнулись.

– Да ничего. Не берите в голову. Пойдемте. Либо я ошибся, либо нет, и вы это просто делаете неосознанно.

Ответ был неудовлетворительным. Его продолжали сверлить непонимающим взглядом.

– Говорю же, не берите в голову!

– Вы меня совсем запутали… – встряхнула головой Ника.

– Вот и отвлекитесь. Давайте я вас лучше со своими «детьми» познакомлю.

– Детьми? – опешила девушка.

А мужчина развернулся к ней лицом и, продолжая двигаться, развел руками в стороны и провозгласил:

– Это мои дети!

Рыжая коняшка, стоящая в деннике, находящемся по его левую руку, громко фыркнула и покачала головой, словно соглашаясь со своим хозяином, а потом уткнулась мордой в его большую ладонь.

Из уст мужчины полился бархатный, радостный смех.

– Знаете, что я вам скажу, Ника? Что ваша догадка оказалась верна.

– Насчет чего? – спросила улыбаясь.

– Насчет того, почему меня задели слова того пацаненка. Как там его…?

– Володя.

– Да, Володи.

Левин с любовью поглаживал рыжего, и веселило то, как питомец шлепал губами, пытаясь дотянуться до него.

– На правду нельзя обижаться, но она, как ни крути, порой делает больно. Ты знаешь, какой ты есть, и принимаешь себя таким, редко задумываясь о том, как по-настоящему воспринимают тебя люди. Ты радеешь о своих чувствах чуточку больше, чем о чувствах тех, кому приходится находиться в твоем обществе.