Любовь к словесности и жажда Бога

Правда, монастырь Vivarium тоже был не ученым обществом, а местом, где посвящали себя молитве и труду[31 - Это справедливо подчеркивал M. Cappuyns в статье “Cassiodore” в: Diction. d’hist. et de gеogr. ecclеs., XI (1949), col. 1359–1360.]. И хотя благодаря пожертвованию, внесенному основателем, ручной труд не был насущно необходим для выживания, все же он предусматривался. Заключался он, в основном, в?artes, среди которых первое место занимало переписывание текстов. В?этом монастырь Кассиодора, по-видимому, не слишком отличался от монастыря святого Бенедикта.

Однако очень ощутимо, что создатель Vivarium, который разделял с монахами их жизнь, организовывал ее, даже стоял во главе обители, сам не?был монахом и не мыслил как монах. У него не было ни этого призвания, ни присущего ему внутреннего опыта. Ему неведомо то глубокое и радикальное внутреннее обращение, которое святой Григорий описывает в Житии Бенедикта; все его труды об этом свидетельствуют. Чтобы убедиться, достаточно просмотреть Institutiones, которые он написал для своих монахов[32 - Ed. R.A.B. Mynors, Cassiodori Senatoris Institutiones, Oxford, 1937.]. По?его замыслу, они должны были служить своего рода введением к?изучению Библии и свободных искусств, поэтому они разделены на?две части: первая трактует о «Божественных словесах», а вторая?– о?«мирских». Трактат «О?грамматике» представлял собой дополнение к?ним, и?Кассиодор рекомендует читать его.

В предисловии он объявляет, что его монастырь призван осуществить замысел schola christiana, который прежде не удавалось довести до конца из-за непрерывных войн.

Для этого, говорит он, следует учиться двум вещам: «стяжать вечную жизнь» (и?эта цель роднит его с Уставом святого Бенедикта) и преподавать верным умение правильно говорить (о чем святой Бенедикт не?говорит ни слова). В последующем тексте трактата мы видим постоянную связь между этими двумя элементами. Например, Кассиодор говорит о «Божественных писаниях и светской словесности»; а?в?другом месте пишет: «И спасение души, и мирское знание». Это «и… и» очень показательно: об образовании упоминается во?вторую очередь, но по значимости оно почти уравнено с?духовной жизнью. Еще в одном месте автор пишет о необходимости преподавать и то, и другое: utrasque doctrinas. «Мирское знание» монахи Кассиодора должны были приобретать путем чтения хороших, правильно написанных текстов, а стало быть, оно требовало умения писать и при случае исправлять ошибки.