Любовь к словесности и жажда Бога

Тогда радостью исполнится сердце наше и радости нашей никто не отнимет у нас, ибо то, чем мы ныне являемся в уповании, мы станем в действительности: сынами Царства, общниками Ангелам, вечными наследниками Богу и сонаследниками Христу, через Христа, Господа нашего, Который живет и царствует с Отцом и Духом ныне и во веки веков. Аминь!».

Итак, можно считать фактом то, что главной тональностью монашеской литературы Средних веков было сердечное сокрушение и что ее целью было сохранять, питать жажду Бога и заражать ею других.

Этот факт имеет немалое значение для понимания монашеской культуры в целом. Вся она почиталась прообразом небесного жительства, подлинным началом вечной жизни. В?ней все оценивается по отношению к цели и завершению всего; настоящее – не более чем interim. Это понятие часто передается с помощью двух других, которые мы можем лишь упомянуть. Во-первых, понятия предвкушения, которое вновь обращается к?языку чувств, прежде всего вкуса[163 - La spiritualitе de Pierre de Celle, pp. 75–81: La prelibation du ciel. – Un?ma?tre de la vie spirituelle, pp. 83 et passim.]. Это предвкушение рождает в?душе радость, восторг, что-то вроде упоения, но твердого в вере и?аскетического. Оно ничем не похоже на естественное возбуждение: это «трезвенное упоение»[164 - Jours d’ivresse, в: La vie spirituelle, avril 1947, pp. 576–591.]. Во-вторых, понятия досуга, бездействия. Поскольку досуг, отдых – прообразы вечного покоя, то монашеская жизнь, жизнь в «раю затвора»[165 - La vie parfaite, pp. 161–169: le paradis.] – это жизнь недеятельная. Чтобы определить ее, чаще всего используются такие термины, как otium, quies, vacatio, sabbatum, иногда они сочетаются и?усиливают друг друга: otium quietis, vacation sabbati[166 - La spiritualitе de Pierre de Celle, pp. 82–90: Otium quietis. – Les deux compilations de Thomas de Perseigne, в: Medieval Studies, 1948, pp. 206–207. Dom J. Winandy, Ambroise Autpert, moine et thеologien, pp. 71–82: Vacatio sabbati. ]. Эти термины нужно правильно понимать: тот образ жизни, который за ними стоит, столь же далек от квиетизма, как традиционная hiesychia от исихазма. Otium – это середина между двумя опасными крайностями: otiositas и negotium; последнее есть прямое отрицание otium. Otium – главное дело монаха, деятельное бездействие, negotiosissimum otium, как часто повторяли святой Бернард и многие другие. Это понятие, как и все прочие, имеет библейское происхождение.