Алмаз в декольте. Русалочка в шампанском

– А что кричала-то? – угрюмо поинтересовалась Кира, которой было до смерти жалко двух тысяч, потраченных впустую.

– Что ничего не видела. Что со своими проблемами она разберется сама. А потом прогнала его. Судно в него швырнула, едва не попала! Откуда только силы взялись!

Теперь ясно, почему следователь вышел из лифта с таким перекошенным лицом, никого не видя вокруг себя. Когда вам в голову швыряют больничную утку, тут уж не до того, чтобы расшаркиваться со знакомыми.

Подруги доставили Собакевича до его дома, попрощались с убитым горем мужчиной и отправились дальше по своим делам.

– Тебе не показалось странным, что Светлана не только отказывается говорить о произошедшем, но откровенно дает всем понять, что не хочет, чтобы кто-то вмешивался в ее дела?

– Напротив! Мне показалось, что она активно вмешивает в них нас с тобой! Ты ведь слышала, она грозилась наврать про нас следователю, что это мы на нее напали!

– Ну да, слышала. А как ты думаешь, почему она так себя ведет?

– Я не знаю.

А ты?

– Думаю, она кого-то выгораживает. Кого-то очень хорошо ей знакомого и даже близкого.

– И кого же?

– Может быть, своего мужа?

– Леонида?!

– А почему бы и нет? Он сам признался нам, что подозревает Светлану в краже какого-то своего открытия. Он мог пожелать отомстить обманщице.

– Ну, не знаю… Леонид выглядел таким раздавленным! И об этом своем открытии он как раз как-то не очень сожалел. Ему больше было жаль Светлану.

– Правильно! Сначала пытался ее убить, потом осознал и горько раскаялся.

Отсюда и его слезы, и общее взвинченное состояние, и… И вспомни, как вела себя с ним Светлана?

– Как? По-хамски, точно так же, как с нами и со следователем.

– Нет, я заметила ее взгляд, который она кинула на Леонида. Там было такое… такое… Одним словом, я лично подозреваю в нападении Собакевича!

Леся возражать Кире не стала. Хотя лично ей ученый казался скорее жертвой обстоятельств, нежели жестоким убийцей. Но, с другой стороны, кто знает, что делается у человека в душе? Вполне возможно, что мягкий и обходительный снаружи Собакевич становится настоящим бультерьером, когда дело касается его драгоценной науки.

Возможно, он прощал Светлане и предательство его интересам, и измену, но не сумел простить кражи его изобретения.

– Кстати, еще один момент касательно Собакевича мне показался странным, – продолжала Кира.

– Какой?

– Он ни разу не обмолвился о том, где именно они работали со Светланой.