Бабы Али-Бабы. Ночь любви в противогазе

Была у Мариши такая странность. Еще не слыша голоса собеседника и не видя номера на автоответчике, она могла сказать, кто именно ей звонит. Разумеется, если дело касалось близких ей людей. Точно так же она чувствовала в детстве, когда ее мама возвращается с работы и уже поднимается по лестнице. Тогда Мариша сама подбегала к дверям и встречала маму со вздохом облегчения.

Пока не появились сотовые телефоны, Мариша иногда проводила несколько томительных часов в тревожном ожидании, когда мама вернется с работы. А вдруг с ней что-то случилось? Мариша буквально сходила с ума.

Позвонить маме она не могла. Такая прекрасная вещь, как мобильные телефоны, тогда еще в СССР была неизвестна. И всем честным да и не очень честным гражданам оставалось только пользоваться городскими телефонами-автоматами, которые работали через один.

Снимая трубку, Мариша почувствовала, что находится на пороге очередного увлекательного приключения. А еще она подумала, что это сейчас совсем некстати, ведь у нее и так будет дел по горло, как смутно знакомый девичий голосок произнес:

– Здравствуйте! Это – Таисия! Помните меня?

Мариша старательно покопалась в закромах собственной памяти, но это имя ей решительно ничего не сказало.

И она переспросила:

– Таисия?

– Да! Таисия! Тая!

– Ах, Тая!

И Мариша припомнила девочку с туго торчащими косичками, которая крепко стояла на своих кривеньких ножках на каком-то очередном сборе Маришиной родни, посвященном пересчету их изменившегося количества. Мариша уже не помнила, поминки это были или крестины, но, наверное, все-таки не похороны, а что-то веселое, потому что Тая была в красивом беленьком с красными маргаритками платьице и с огромными, едва ли не больше ее самой бантами на голове.

Самой Марише тогда было около десяти лет, и она отнеслась к малявке со снисходительным презрением. А вот Тая бегала за ней как собачка. И когда пришло время уходить, разревелась, протягивая крохотные пухленькие ручонки к так полюбившейся ей троюродной сестрице.

– Привет, Тая! – сказала Мариша.

 – Как дела?

Она была в замешательстве. Что могло заставить Таисию позвонить ей спустя… Минуточку! Сколько же времени прошло с того праздника? Лет двадцать с гаком, никак не меньше.

– Плохо! – произнесла Таисия. – Меня обвиняют в убийстве. А я совсем… Ну совсем ни капельки не виновата!

Все ясно! Очередная жертва несправедливости. И снова по Маришину душу.

– Тая, а можно более подробно объяснить, что произошло? – спросила Мариша.