Бонус для монсеньора

Лестница была порядком замызганная. Стены тоже чистотой не блистали. Прямо сказать, прислоняться к ним было просто противно. Перила трогать не хотелось. И дышать, если честно, тоже.

– Ну и домик! – ворчала Кира, плавно перемещаясь от аромата кошачьего туалета вверх к кислой капусте (это в летнюю-то жару!) и дальше – к запаху горелого жира. – Смрад!

– Мрак! – подтвердила Леся. – Жуть!

На последнем этаже дышать стало неожиданно легче. Тут ничего не варили и не жгли. Только из нужной подругам квартиры гремела музыка, которую они услышали еще внизу.

– Похоже, тут весело.

И Кира нажала на звонок. Потом еще раз и еще. Безрезультатно.

– Они не слышат, – догадалась Леся и принялась барабанить в дверь кулачками.

Эта мера дала неожиданный результат. От одного особенно сильного удара дверь жалобно скрипнула, раздался щелчок, и она открылась.

– Войдем?

– Почему бы и нет!

И подруги зашли в квартиру, где часть перекрытий была попросту снесена. Похоже, тут недавно начали ремонт. Во всяком случае, с потолка на стены стекала свежая побелка.

А вдоль стены, наподобие заборчика, были аккуратной шеренгой выставлены рулоны с обоями.

Пока подруги разглядывали эту импровизированную изгородь с геометрическими узорами в виде розовых ромбиков и голубых треугольников, в квартире музыка подтихла.

– Что вам тут надо?

Подруги вздрогнули и подняли головы. Перед ними стоял плюгавенький мужчинка в майке и сатиновых трусах. Майка рваная. Про трусы говорить вообще не хотелось.

– Чего надо? – повторил мужчина.

– Мы это… Мы к вам от Марины!

На лице мужчина отразилась напряженная работа мысли.

– Чего надо?

– Про Марину поговорить.

– Это какая же Марина? – произнес он затем.

– Вот из того дома. С тремя детьми.

– А-а-а! Черненькая?

– Да, брюнетка. Была.

Но мужчина на последнее замечание внимания не обратил. Он машинально почесывал свое брюхо и думал.

– И чего Маринке от меня нужно?

– А вы извините, конечно, но все-таки вас как зовут? Василий или Апогей?

– Чего? – набычился мужчина.

 – Какой еще Апогей? Из последнего подъезда, да? А что? Этот козел к ней тоже шатается? До сих пор?

– Значит, Василий.

– Вот ведь гад! – продолжал свирепеть мужчинка. – Я же ему, козлу пархатому, говорил, чтобы не смел к моей бабе шастать. Ну, теперь я уж точно ему по рогам надаю! Устрою ему самый настоящий апогей. Себя не узнает!

Ага, апогей он собирается устраивать другому. Значит, перед ними все-таки Василий.