Война моторов: Танковая дубина Сталина. 100 часов на жизнь (сборник)

Перевооружение почему-то удалось успешно осуществить лишь после «внезапного» германского нападения, за которым последовали потеря кадровой армии, а также большей части европейской территории страны и минимум половины её промышленного и сельскохозяйственного потенциала. Тут-то – примерно в конце 1942 года – и начался «коренной перелом». А до этого, мол, красноармейцы отбивались от озверевших гитлеровцев с помощью бутылок с горючей смесью, веры в несокрушимость советского строя и (как же без этого!) «такой-то матери».

4. Получив «нормальное» оружие, бойцы Красной Армии «ужо» показали фашистам почём фунт лиха и безостановочно гнали захватчиков до самого их поганого логова. Все их «тигры», «пантеры», «мессеры» и «фоккеры» ничего не могли поделать с замечательной советской техникой. Если кому из гитлеровцев и удавалось подбить «лучший танк Второй Мировой» Т-34 или «чёрную смерть» Ил-2, то происходило это исключительно по досадному недоразумению. Советские асы смело сбивали германские реактивные истребители (часто, к слову, летая на американских «аэрокобрах»), а могучие танки ИС-2 и самоходки-«зверобои» стреляли так, что с «королевских тигров» только башни летели.

5. Германия напала на СССР, обладая полностью перестроенной на военный лад экономикой, «на которую работала вся Европа». Советский же Союз до 22 июня 1941 года жил себе мирной жизнью и никого не трогал, а его заводы и фабрики выпускали исключительно невоенную продукцию – автомобили ГАЗ, духи «Красная Москва» и папиросы «Казбек».

Всяческие мелкие конфликты, в которых пришлось участвовать самой миролюбивой стране мира, выигрывались благодаря мужеству советских воинов, искусству их полководцев, руководящей роли ВКП (б) и безусловной поддержке «освобождаемых» рабочих и крестьян той или иной страны, которой «посчастливилось» иметь с СССР общую границу.

В эти сказания я по наивности и неграмотности верил до тех пор, пока не прочитал первые книги Резуна-Суворова. Только на этом этапе я вдруг узнал, что Вермахт в 1941 году воевал на устаревших танках, а главным средством моторизации германской пехоты являлись не «опели» и «БМВ», а свои собственные, порядком натруженные ноги и сотни тысяч лошадей, действительно согнанных «со всей Европы».

Признаться, поначалу я в эти суворовские утверждения не поверил: уж слишком хорошо и долго работали в данном направлении советская военно-историческая наука, а также писатели и кинематографисты.