Цирк под одеялом

Говорю же, к полудню просыпается, идет в магазин, водку покупает, а потом до вечера возле дома куролесит. Со всеми окрестными алкашами перезнакомился. А ведь раньше за ним такого не водилось.

– Может быть, горе у человека какое?

Ольга Ефимовна поджала губы:

– Горе у него было и раньше. Жену схоронил. А она еще молодая была. Тоже в цирке работала. Гимнасткой была. С самой верхотуры свалилась. И сразу же насмерть. Потом Горыныч сына в Афганистане потерял. Тоже горе. А только такого, чтобы неделями пить, – ни-ни.

И, посмотрев на подруг неожиданно проницательным взглядом, старушка произнесла:

– Вы вот сказали, что из цирка пришли. А разве вы не знаете, что Горыныча уволили подчистую?

– Как вы сказали?

– Это не я сказала! Это он мне сам сказал. Пришел в тот день словно в воду опущенный. И говорит: «Уволили меня, Ефимовна. Подчистую списали. Стар я стал. Никому не нужен. Так по тому и быть. Буду свои оставшиеся деньки в пьянстве проводить».

Подруги переглянулись. Выходит, Дина их обманула. Или сама была не очень-то в курсе произошедшего. Даниил вовсе не подсиживал Горыныча. Того так или иначе все равно бы уволили. Видимо, администрации труппы надоело разгильдяйское отношение Горыныча к работе. Вот его и турнули. Значит, вредить или мстить Горыныч не стал бы. Если он и обозлился, то не на своего молодого коллегу. А на администрацию труппы. На этого самого Артуровича.

Но для полной уверенности подруги решили все же лично поговорить с Горынычем.

Он проснулся, как и предсказывала Ольга Ефимовна, к полудню. Подруги уже караулили его, сидя на ящиках. Пробило полдень. И ровно через минуту из-под тряпья раздалось болезненное кряхтение, а потом появилась и голова Горыныча.

Некоторое время он таращился на подруг непонимающим взглядом. Потом увидел купленные ими три бутылки светлой «Балтики», и взгляд его оживился.

– Девчонки, а что это у вас там стоит? – поинтересовался фокусник. – Не пиво ли?

– Пиво.

– Для меня?

– Да!

Горыныч резво выбрался из-под тряпья. Оказалось, что он спал прямо в одежде. Так что стыдливость подруг ничуть не пострадала. Пострадало только их обоняние. Пахло от Горыныча почти так же, как от его сказочного прототипа.

– Чего морщитесь? – усмехнулся Горыныч, заметив гримасы подруг. – Вы вообще кто такие?

К этому времени он уже залпом осушил бутылку пива. И теперь из его глаз пропало затравленное выражение.

– Мы к вам.