Цирк под одеялом

Они видели, что Горыныч в самом деле страдает. Но чем ему помочь, не знали.

Но в это время в прихожей раздались чьи-то шаги. И через секунду в комнату вошла женщина. Подруги не сразу узнали в ней дрессировщицу страусов – Майю Генриховну. Без грима и своего сценического наряда она выглядела обычной, не слишком ухоженной женщиной лет пятидесяти.

Она тоже не узнала подруг. Но при виде их удивилась:

– Горыныч, а ты чего? Не один?

– Майечка! – обрадовался Горыныч. – Ты пришла! А это девушки из общества… Как оно там называется? По трезвым делам.

Но подруги уже двигались к выходу. Мешать Майе Генриховне им не хотелось. А она явно пришла к своему старому другу, чтобы поделиться потрясающей новостью. Так оно и оказалось! Уже с лестничной площадки, приникнув ухом к двери, подруги услышали:

– Горыныч, ты теперь можешь снова вернуться на арену.

– Не хочу, Майечка! Прав директор. Стар я стал для фокусов. Пусть кого-нибудь молодого найдет.

– Горыныч! Это редкий шанс. Я это тебе как твой старый друг говорю! Больше такой удачи может и не быть.

– Майка! Что ты говоришь?! Там человека убили. А ты – удача!

– Для тебя – удача.

– Не хочу я, чтобы моя удача на чей-то беде выезжала. Не по мне это. Ты ведь знаешь…

Некоторое время дрессировщица молчала. А затем прозвучал ее усталый голос:

– Знаю, Горыныч, знаю. Сама не понимаю, что на меня нашло. Но такая обида берет, как вспомню, как они с тобой обошлись. Вот и втемяшилось такое в башку. Ты на меня сердишься?

– Нет.

– Ты погибнешь.

В голосе дрессировщицы звучали слезы.

– Вовсе нет. Мне из другого цирка пришло предложение.

– Откуда?

– Из Луги.

Теперь в голосе Майе Генриховны слышалось откровенное разочарование.

– Это же захолустье! Представляю, что у них за труппа! Иллюзионисту твоего уровня там не место.

– Ты бы тоже могла перебраться вместе со мной.

– Я? В Лугу? Боже мой, о чем ты говоришь! Какие у них там могут быть животные? Один медведь, три кобылы и попугай! Попугая мне дрессировать?

– Почему же попугая? А хотя бы даже и попугая.

Майя Генриховна некоторое время размышляла. А потом твердо сказала:

– Да.

– Так в чем же дело?

– Но ведь нельзя же так сразу…

– Конечно, – произнес Горыныч. – Я понимаю. И не тороплю тебя. Но знай, когда бы ты ни собралась, я всегда буду ждать тебя.