Берегись свекрови! Стучат – закройте дверь!

– Значит, ты можешь ей позвонить?

– Телефон есть, – спокойно кивнула девочка и неожиданно обрадовалась: – А ведь в самом деле, надо тете Тамаре позвонить! И как это я сразу не догадалась! Уж она папу в чувство приведет! Тетя Тамара – она такая, она сможет!

И обрадованная девочка поспешила к телефону. Разговор с подругой ее матери оказался коротким, но продуктивным. Девочка обратно вернулась почти радостная.

– Приедет! – сообщила она гостьям. – Первым же поездом и приедет!

– Очень хорошо. Твоя мама всегда жила в вашем городе?

– Да.

– И никуда не уезжала?

– Нет. Хотя подождите!.. Мама мне рассказывала, что в юности она была в Москве.

– Зачем?

– Тоже хотела поступать в институт, но не прошла по конкурсу. На второй год тоже не поступила. А потом она передумала поступать и обратно вернулась.

– Значит, целый год она прожила в Москве?

– И даже больше.

– А у кого?

– Не знаю. Снимала жилье, наверное. Родни у нас там нету.

Больше девочка не могла рассказать ничего полезного о своей маме.

К тому же пришел ее брат. Девочка начала кормить хорошенького большеглазого сорванца лет двенадцати на вид. И подруги поняли, что им пора уходить.

Глава 6

На следующий день они стояли на перроне вокзала города Клина и вместе с детьми Ольги Костровой встречали московскую подругу покойной – тетю Тамару. Отец детей, Николай, так к утру и не протрезвел. Так что толку от него не было никакого. Мужик не желал ни что-то слушать, ни о чем-то разговаривать. Угрюмо наливал себе стакан водки, опрокидывал его и снова вырубался.

И поэтому Мариша возлагала огромные надежды на эту незнакомую ей пока что Тамару. Вдруг она сумеет рассказать им о том, что связывало покойную Кострову с Татьяной Сергеевной?

Поля (так звали девочку) и Олег уже успели проникнуться симпатией к двум тетям, приехавшим из самого Питера, чтобы разобраться в обстоятельствах внезапной смерти их мамы. И знай дети о своей маме чуточку больше, они бы охотно рассказали обо всем Марише. Но увы, какая бы тайна ни скрывалась в прошлом Костровой Ольги, детям она о ней ничего не поведала.

Тамара оказалась совсем худенькой и моложаво выглядевшей дамочкой. Лет ей могло быть как тридцать, так и все пятьдесят. Маленькая собачка, как известно, до старости щенок. И, кажется, Тамара полностью оправдывала эту поговорку.

– Поленька! – кинулась она к детям. – Олежек! Как вы? Бедная ваша мама! А как папа?

– Пьет.

– Пье-е-ет?!

Ноздри у Тамары гневно раздулись.